Клуб профессиональных переговорщиков

Защищено: Виктор Нидерхоффер “Университеты биржевого спекулянта”

Предисловие

Мне надоело слушать, как учителя говорят мне: «Ты должен это понимать, ведь у тебя отец - полицейский. Ты должен подавать пример другим.

Артур Нидерхоффер, из воспоминаний о своем сыне

«Вылезай! Это тебе не под силу, ты до этого не дорос, как и до рынка!»

Эти выкрики, звучащие с венгерским акцентом, обращены ко мне. Мы с дочерью Кейти боремся с волнами Атлантики, накатывающимися на берег Лонг-Айленда в Саутхэмптоне. Океан, разбуженный ураганом «Эндрю», бушевал весь тот уик-энд в августе 1992 года. Мы оборачиваемся. Перед нами наш гостеприимный хозяин - легендарный и непобедимый Джордж Сорос, тот самый король спекулянтов, который однажды сумел свалить Английский банк. На нем крохотные плавки - как и многие пожилые богатые европейцы, на отдыхе шестидесятилетний Сорос позволяет себе некоторую вольность в костюме.

Это уж слишком! Мой бывший босс, желчный миллиардер, пригласивший нас в свой загородный дом на выходные дни, кричит на меня.

«Нет,- возражаю я. - Этот способ рекомендован великим Фрэнсисом Гэлтоном: сесть лицом к воде, зарыть руки в песок, и пусть волны перекатываются через тебя». Хотя мне не выпала судьба провести детство в Саутхэмптоне, где воздух напоен ароматами, где ярко сияет солнце, а волны слишком велики для простых работяг вроде меня, выросших на Брайтон-Бич в Бруклине, я заявляю: «Я отлично знаю, что такое большие волны. Это моя экологическая ниша».

Никогда не забывая заранее обдумать пути к отступлению, я поспешно добавляю: «Как бы то ни было, добрые люди всегда могут спасти утопающего. Надо построиться в цепочку, крепко взяв друг друга за руки, а тот, кто впереди, - то есть ты, Сорос, - должен схватить меня в последний момент перед тем, как волна отхлынет».

Как бы я ни храбрился, меня пробирает дрожь. Я - спекулянт, я зарабатываю на хлеб тем, что ворочаю большими волнами. Строго говоря, мои функции в экономике заключаются в том, что я обеспечиваю равновесие спроса и предложения. Я продаю, когда цены растут, и покупаю, когда они падают. Когда цены растут и потребители стремятся скорее обменять свои деньги на товар, я беру у них деньги и даю им товар. Таким образом я сбиваю цены и препятствую возникновению дефицита. Когда же цены падают, а производителям надо получить деньги за свою продукцию, я даю им деньги и беру их товар. Таким образом, поддерживая уровень цен, я предотвращаю банкротство производителей, регулируя товарное производство. Это похоже на то, как капитан распределяет запас продовольствия в неожиданно затянувшемся рейсе.

Накатывавшиеся на берег огромные океанские волны, с которыми я боролся в тот день, были порождены, как оказалось, сильнейшим за последние двадцать лет ураганом. Хотя тогда я ничего не сказал Джорджу, было ясно, что происходит что-то необычное.

Даже в наш век высоких технологий природные катастрофы нередко вызывают потрясения на мировых рынках. Извержения вулканов, бури, землетрясения - все это воздействует на фондовые рынки и финансовые системы современного мира.

Так произошло и в тот раз. Рыночные потрясения, последовавшие за ураганом «Эндрю» спустя два дня, едва не утопили меня (Сорос был прав, когда советовал вылезать из воды!). Рухнули рынки казначейских обязательств [Казначейские обязательства - ценные бумаги, удостоверяющие внесение их держателями денежных средств в бюджет государства и дающие право на фиксированный доход в течение всего срока владения этими ценными бумагами. - Прим. ред.] и акций [Акции - ценные бумаги, удостоверяющие вложение капитала и гарантирующие получение части его прибыли в виде дивиденда. - Прим. ред. ], предположительно по причине того, что страховые компании были вынуждены выбросить на рынок большой объем облигаций, [Облигация - ценная бумага, удостоверяющая внесение ее владельцем денежных средств и подтверждающая обязательства возместить ему номинальную стоимость этой ценной бумаги в предусмотренный в ней срок, с уплатой фиксированного процента. В отличие от акций облигация не дает владельцам права голоса на собраниях акционеров. - Прим. ред.] чтобы выполнить свои обязательства по ущербам, нанесенным ураганом. Все взаимосвязано. Когда казначейские обязательства упали на 2%, на столько же упал доллар: спрос на американскую валюту со стороны иностранных инвесторов[Инвестор - юридическое или физическое лицо, вкладывающее денежные средства в какой-либо инвестиционный проект и определяющее объемы и направления вложения этих средств. - Прим. ред.] снижается при снижении цен на акции и облигации.

Я едва не пошел ко дну, пытаясь повернуть назад все эти волны, порожденные ураганом. Приблизительно в это время Сорос стал называть меня бедолагой. Он не раз говорил мне: «Виктор, не обижайся, но не пора ли тебе закрывать лавочку?»

Рыночные потрясения, связанные с погодой, были не единственной моей проблемой. «Им» удавалось переигрывать меня почти при каждом значительном колебании рынка. В первом квартале 1995 года «они» поймали меня с длинной позицией по доллару в момент, когда курс доллара по отношению к иене упал на 20%. Наоборот, у меня была короткая позиция по доллару во второй половине года, когда курс изменился в обратную сторону на те же 20% (анализ таких движений рынка я называю «анализ Ло-Баголы», в честь одного еврея из Африки, который заметил подобные закономерности в ежегодных миграциях слонов).

Один из моих друзей, прочитав ранний черновой вариант этой книги, прислал мне взволнованное письмо: «Я серьезно обеспокоен. Не вызывает сомнений, что рано или поздно ты обанкротишься. Стоит ли мне вообще рисковать деньгами на рынке фьючерсов [ Фьючерсы (фьючерсные сделки) - спекуляция на разнице в ценах в контрактах на поставку биржевого товара. - Прим. ред.] и, если уж идти на такое безрассудство, зачем мне нужен Нидерхоффер? Я понимаю, что это звучит резко, но думаю, что лучше высказать свое мнение прямо и без обиняков».

Как и большинство преуспевающих людей, занимающих прочные позиции в бизнесе и в обществе, я склонен преувеличивать свои неудачи. В первую очередь это предохраняет меня от чрезмерной самоуверенности - прямого пути к провалу в любом роде деятельности, где один неверный шаг может привести к непоправимой катастрофе. Никому и в голову не пришло научить пассажиров «непотопляемого» «Титаника» пользоваться шлюпками (чтобы всегда помнить об этой истории, перед входом во все мои офисы висит фотография этого корабля). Кроме того, в нашем обществе слишком большую роль играет чувство зависти, которое к тому же нередко бывает направлено именно на биржевых игроков, но если людям напоминать о своих неудачах, то они завидуют тебе немного меньше.

Я научился подчеркивать свои слабые места, когда играл в сквош [Сквош - упрощенный вариант игры в теннис (без сетки). - Прим. ред. ], а в этой игре я был чемпионом Северной Америки. Это внушало моим соперникам такое чувство самоуверенности, что они даже не замечали, что я не проигрывал почти ни одной игры в течение всех десяти лет, пока носил титул чемпиона США. Ничто не проходит так быстро, как успех. Но в середине 1996 года большинство рейтинговых агентств [Рейтинговое агентство - организация, определяющая рейтинг (относительную кредитоспособность заемщика или качество и надежность ценных бумаг). - Прим. ред. ] считало меня лучшим в моей области за последние три года. Тим Хорн, мой первый клиент, активами [ Активы - кассовая наличность, банковские депозиты, ценные бумаги, ссуды, недвижимость и другие материальные ценности, принадлежащие физическому или юридическому лицу. - Прим. ред.] которого я управлял, остается им уже пятнадцатый год. Его первоначальные 100 тысяч долларов вложений превратились в 6 миллионов, не считая комиссионных [Комиссионные - гонорар, получаемый агентом за работу (услуги брокера оплачиваются по шкале, устанавливаемой биржей). - Прим. ред.], - это составляет доход около 30% годовых.

Еще один из моих первых клиентов. Пол Сифрино, написал мне в июне 1995 года: «Учитывая превосходные результаты, которых Вы достигли, предлагаю рассмотреть вариант соглашения, по которому Вы получали бы дополнительную долю прибыли». Он настаивал на том, чтобы выделить часть прибыли на благотворительные цели, и просил меня выбрать, куда ее направить. По иронии судьбы биржевого игрока, на следующий день после получения этого письма я потерял 20% вложений Пола.

Я не очень верю в гипотезы наподобие теории эффективного рынка, теории случайных цен или теории рациональных ожиданий. Мой биржевой опыт опровергает их. Я строю свою игру на статистических «отклонениях», анализе многовариантных временных серий и на количественном измерении постоянных психологических склонностей. Я не читаю никаких газет, кроме «Нэйшнл Инквайер». У меня нет телевизора, я не слежу за новостями, ни с кем не разговариваю в течение торгового дня и стараюсь не читать книг, написанных позже, чем сто лет назад. В течение последних 15 лет я проводил сделки по фьючерсам на сумму в среднем более одного миллиарда долларов в месяц по номинальной стоимости (иногда сделки на такую сумму проводились в течение одного дня), вкладывая свои деньги и деньги клиентов. Иногда я достигал успеха, часто - терпел неудачи, причем некоторые из них означали потерю сумм, выражавшихся семи- и даже восьмизначными цифрами. Бывало, что за день я терял суммы, превышавшие 25% моих ликвидных активов [Ликвидные активы (ликвидный, ликвидность) - термин, означающий легкость, с которой те или иные активы могут быть превращены в деньги. - Прим. ред. ] и чистых активов [Чистые активы (чистый оборотный капитал, активное сальдо) - превышение доходов над расходами в торговом или платежном балансе. Определяется как разница между величиной текущих активов и сумм по текущим обязательствам). - Прим. ред.] моих клиентов.

Всего к настоящему времени я провел около двух миллионов сделок, имея в среднем 70 долларов прибыли на каждой. Значение квадратичного отклонения такой цифры средней прибыли от случайной равняется примерно 700. Вероятность случайного появления такого значения отклонения приближается к вероятности того, что детали, разбросанные по автомобильной свалке, сами собой образуют «Макдональдс».

Я не собираюсь посвящать читателей в мои системы спекуляции - это не только не в моих интересах, но также и не в ваших. Если бы я и знал какое-то заклинание наподобие «Сезам, откройся», пригодное для биржевых спекуляций, я бы его не выдал. В этом мире деньги играют достаточно существенную роль, и ни я, ни мои друзья, ни один из тех, кого я знаю, не считают себя настолько состоятельными, чтобы открыть свои коммерческие секреты. Человек просто-напросто утратит свои преимущества перед другими и опять превратится в простого смертного, бьющегося за кусок хлеба. Конечно, можно довольствоваться и одним хлебом насущным, но лучше, когда другие пекут его, не пользуясь твоими рецептами.

Даже если бы я решил раскрыть те из своих секретов и систем спекуляции, которые до сих пор не потеряли своей эффективности, моя семья и близкие, мои партнеры и мои служащие стали бы категорически возражать. Исчерпав все аргументы, они в конце концов заявили бы следующее: «Виктор, тебе и твоим наследникам стоило бы побольше узнать о ряде нашумевших судебных процессов по поводу разглашения коммерческих тайн, принадлежащих далеко не одному человеку».

Нет, исключено, чтобы кто-либо обменял секрет действительно эффективной схемы вырабатывания больших денег на авторский гонорар за книгу. Кроме того, большинство систем, которые книги предлагают сегодня будущим спекулянтам, принципиально неверны. Большая часть выставляемых на продажу идей не имеет под собой никакой научной базы. Рекомендуемые схемы почти никогда не подтверждаются реальными статистическими данными, они базируются исключительно на слухах. Такие схемы можно придумывать каждый понедельник с утра пораньше. Когда о системах, основанных на четко определенных и систематически повторяющихся явлениях, рассказывают настоящие профессионалы, что бывает крайне редко, то это означает, что соответствующий экономический цикл вот-вот изменится и разумнее будет действовать вопреки подобным советам. То, что хорошо сегодня, завтра будет освоено всеми участниками рынка, а это уменьшит прибыльность. Можно сказать, что любая система перестает работать, когда ею начинают пользоваться слишком многие.

Я не смогу помочь вам зарабатывать деньги, если даже научу вас точно копировать методы работы профессиональных спекулянтов. Но я смогу научить вас гораздо более ценному: способу мышления, который приведет вас к новым достижениям. Я - хороший ученик, и у меня были прекрасные учителя. Среди них были самые разные люди: простые труженики, миллиардеры, гениальные полицейские, бродяги, председатели бирж, букмекеры, нобелевские лауреаты, выдающиеся статистики и несколько чемпионов мира в игровых видах спорта. Однако, как выражается мой шахматный наставник, международный гроссмейстер Арт Бисгир, «надо понимать, что это - урок, чтобы усвоить его». В этой книге я хочу привлечь внимание читателей к урокам, которые преподавали мне все эти великие люди.

Успехи в спекуляции зависят от обычных событий повседневной жизни. Спорт, музыка, природа, скачки, пирушки, женщины - все это нас многому учит. Удачливый спекулянт - тот, кто быстро возвращает цены к их естественному уровню. Умение действовать быстро и решительно необходимо в любой сфере деятельности.

Главная тема этой книги - уроки, которые я усвоил от моего отца, Артура Нидерхоффера. Его мягкость, доброта, ум и склонность к творчеству завоевывали любовь всех, кто знал его. Я передам вам то, чему он учил меня и что помогло мне выжить и добиться успеха в жизни. Уроками Артура были игры, в которые он неустанно играл со мной, тысячи тренировок, на которые он возил меня, истории, которые он мне рассказывал, книги, которые мы вместе читали, а также книги о жизни полицейских, которые он писал.

Помимо практических жизненных уроков, которые я получил от отца и извлек из биржевого опыта, еще одной темой этой книги будут уроки, которые мне давал начиная с 1981 года - года смерти Артура - мой друг Джордж Сорос. Джордж считается лучшим спекулянтом в истории биржи. В течение восьмидесятых годов я вел большую часть его операций по товарам и ценным бумагам [Ценные бумаги - денежные документы, определяющие взаимоотношения между лицом, выпустившим эти документы, и их владельцами. Ценные бумаги предусматривают выплату доходов в виде дивидендов или процентов. - Прим. ред. ] и был брокером [Брокер - маклер, посредник, агент (фирма или лицо) по купле-продаже ценных бумаг или товаров на бирже. - Прим. ред.] многих из его фондов, а также участвовал в ряде его проектов в качестве партнера. Между нами установились хорошие личные отношения, в основе которых лежит наша общая любовь к детям (у нас их на двоих одиннадцать) и теннису.

При этом обратите внимание, насколько различны эти два человека - Артур Нидерхоффер и Джордж Сорос. Для Артура было обычным делом за ночь съездить из Нью-Йорка в Бостон, чтобы отпечатать мою курсовую работу, дав мне возможность отдохнуть после трудного матча. Джордж никогда в жизни не испытывал потребности поменять ребенку пеленки. Артур был настолько беден, что никогда не мог позволить себе покупать ценные бумаги. Слухов о том, что Джордж собирается дать какое-либо интервью, достаточно для того, чтобы запустить сделки на десятки миллиардов. Артур всегда встречал и провожал всех родственников и родственников родственников, мотаясь в аэропорт на своем старом автомобиле. Джордж не бывает на похоронах своих лучших друзей, но при этом незаметно помогает множеству людей, направляя на благотворительность миллиарды долларов. Из всех, кого мне довелось знать, не было никого человечнее Артура, и никто не стремился помочь человечеству больше, чем Джордж.

Я надеюсь, что мои опыты повседневной жизни обычного человека, соединенные с уроками, полученными от великих людей, помогут вам понять, что это за ремесло - покупать дешево и продавать дорого, и, может быть, даже научиться ему.

Виктор Нидерхоффер

Уэстон, Коннектикут

Ноябрь 1996 года

 

Глава первая. Уроки Брайтон-Бич

 

Эта драма разыгрывается на гандбольных площадках Кони-Айленд, где люди пьют лимонад на висячей мостовой, откуда рукой подать до центра гандбольной вселенной.

Майкл Дайзенд, “Хрестоматия Бруклина”

Неудачники

Моя жизнь началась там, где кончался город. Я родился в 1943 году на южной окраине столицы всех неудачников мира - на Брайтон-Бич в Бруклине. Одно это название вызывает у американца удивленный взгляд или усмешку. Район неудачников, где кумирами были бейсболисты “Доджерс”.

Как всегда и обстоят дела с обитателями Бруклина, “Доджерс” ни разу не выиграли чемпионат мира с 1903 года (когда он проводился впервые) до 1955 года. За это время они проиграли семь раз. Когда в 1955-м они наконец выиграли у “Янкиз”, то через два года перебрались в Лос-Анджелес. Эббетс-Филд, прежняя резиденция “Доджерс” (изначально на том месте находилась мусорная свалка), была снесена под строительство жилья. Как всегда и обстоят дела с Нидерхофферами, в 1951 году я сделал ставку на победу “Доджерс”, когда они опережали соперников на 13 игр. Бросок Бобби Томпсона в финальном матче облегчил мой карман.

Бруклинские “Доджерс” - “Увертливые” - своим названием обязаны крупнейшей в мире системе трамвайного сообщения. Обитатель Бруклина должен был научиться увертываться от трамваев или погибнуть. Бруклинские мальчишки, которые предпочитали не платить за проезд и ездили, прицепившись сзади к трамваю, должны были также уметь спрыгивать на ходу, когда трамвай приближался к полицейскому участку, где их поджидала дубинка. Бруклин тех времен был районом кладбищ, пивоварен, тесноты, суеты, недовольных и неудачливых. В то время ни один фильм о войне не обходился без отличного парня из Бензонхерста, который жевал резинку, стрелял сигареты и изъяснялся на бруклинском диалекте. Аналогичным образом, ни одна пьеса со сценой отъезда из Манхэттена не обходилась без жалобного восклицания: “Мне придется вернуться в Бруклин!” Ничего удивительного в том, что Общество по борьбе с оскорбительными высказываниями о Бруклине в 1946 году насчитывало в своих рядах сорок тысяч членов и три тысячи оскорбительных высказываний.

Маргинальные районы привлекают маргинальный элемент. В Брайтон отовсюду стекались потерянные и опустившиеся люди: нищие, бродяги, картежники, воры, инвалиды, уличные торговцы, музыканты. Но Брайтон манил и других: по выходном из трамваев выгружались простые работяги со своими семьями, чтобы здесь, на окраине цивилизации, среди шумных и дешевых развлечений провести день под палящим солнцем - и, потратив еще несколько центов на трамвайный билет, вернуться в свой мир тяжелого и нескончаемого труда. 

Маленькие люди

Науке выживать меня научили легендарные уличные игры Бруклина. Обычное воскресенье 1951 года. Я наблюдаю за крупной игрой, которая идет между Молочником и моим дядей Хауи (тогда ему было двенадцать лет). Ставка - 50 долларов. Деньги лежат под кепкой Луи-Льва. Молочник объявляет тайм-аут. Он смотрит в небо. Нависают грозовые тучи, душно. Молочник берет тайм-аут, потому что хочет искупаться. Поскольку правила ничего не говорят о длительности тайм-аутов, начинается драка с судьей.

Игру судит Сэм Силвер. Он раза в два меньше игроков. Стиль Сэма - смесь великого актера еврейского театра Томашевского, Чарли Чаплина и Билла Клема, легендарного бейсбольного судьи, который считал, что зритель с билетом за 25 центов имеет те же права, что и зритель, сидящий в ложе. Подобно сегодняшним рефери борцовских матчей, Сэму после игры нередко приходилась считать синяки, - однако с той разницей, что они появлялись не в результате случайных столкновений. Иногда только быстрота ног спасала Сэма от толпы разъяренных игроков.

Через три часа тайм-аута начинается гроза, которой и дожидался Молочник. Ставки возвращаются игрокам, мы с Хауи проиграли.

То же самое произошло со мной спустя сорок с лишним лет. 13 апреля 1991 года. У меня короткая позиция по облигациям, которую я собираюсь закрыть в конце торговой сессии. Но тут прорывает водопроводную трубу, и вода начинает заливать Чикагскую биржу. Впервые в истории торги прекращены досрочно. Биржа открывается только через три дня. Мои убытки по облигациям - 100%. Когда я слышу выражение “Иногда находишь, иногда теряешь”, я всегда добавляю: “Иногда промокаешь насквозь”.

На бирже я узнал, что в беспорядочном мелькании цифр, наподобие уровня безработицы или индекса потребительских цен [Индекс потребительских цен - динамика стоимости "корзины" потребительских услуг (основной показатель уровня инфляции в стране). - Прим. ред. ], возможно и такое, когда не выигрывает никто. Приказы [Приказ (заказ) - распоряжение брокеру о покупке или продаже ценных бумаг. - Прим. ред. ] купить исполняются в разгар сессии, приказы продать - в затишье, в итоге маржа [Маржа - разница между ценой, указанной в сделке, и биржевой ценой в день выполнения обязательств по сделке; в биржевых операциях также разность между указанными в биржевых котировках ценами продавцов и ценами покупателей. - Прим. ред.] оказывается равной нулю, что бы я ни делал.

Мы идем по улице и останавливаемся полюбоваться стоящим “олдсмобилем”. Выскакивает хозяин машины. “Я продам ее за сотню баксов, но вам это вообще ничего не будет стоить. У меня есть верняк в Белмонте, я ставлю на него всю сотню, вы ставите 5%, если успеете достать деньги до забега”. Мы достаем деньги, лошадь выигрывает, но мы ничего не получаем, потому что “олдсмобиль” сломался по дороге на ипподром.

Часто ко мне приходят дилеры [Дилер - лицо (фирма), осуществляющее биржевое или торговое посредничество за свой счет и от своего имени. Обладает местом на бирже, производит котировку любых бумаг. Доходы дилера образуются за счет разницы между покупной и продажной ценой товаров, валют и ценных бумаг, а также за счет изменений их курсов. - Прим. ред.] с предложениями такого рода сделок: они случайно наткнулись на внебиржевые ценные бумаги, оставшиеся от обмена краткосрочных обязательств на долгосрочные. Если я покупаю их прямо сейчас, то они обходятся мне даром: дилер дает отсрочку платежа на две недели, за это время я наверняка продам бумаги с прибылью. Но едва я соглашаюсь на сделку, как на рынке начинается массовый сброс этих “случайных” бумаг, и я терплю 50%-ый убыток еще до того, как успеваю положить трубку.

История жизни этих морщинистых, обожженных солнцем людей, среди которых я рос, отразилась в их кличках: Мрачный Ирвинг, Букмекер, Скотина, Марсианин, Битый, Индеец, Нервный Фил, Парикмахер, Мясник, Молочник и, конечно, Беженец. Бруклин занимал первое место в стране по числу иммигрантов.

Короче, я вырос среди маленьких людей, подобных жителям Касриловки, увековеченной Шолом-Алейхемом в “Городе маленьких людей”: “Забитый в уголок, в самую глушь, отрешенный от всего окружающего мира, сиротливо стоит этот город, заворожен, заколдован и погружен в себя, словно никакого касательства к нему не имеет этот тарарам с его кутерьмой, суетой, сумятицей, кипением страстей, стремлением подавить один другого и всеми прочими милыми вещами, которые люди удосужились создать, придумав для них всякие названия вроде “культура”, “прогресс”, “цивилизация” и другие красивые слова…”

Этих маленьких людей обдувают соленые бризы Атлантики. Пролетев еще десять миль к северо-западу, эти ветры достигают башен Уолл-стрит. Дельцы, сидящие в этих высящихся над землей башнях, думают, что дышат свежайшим морским воздухом. Но этот воздух уже загрязнен и отравлен миазмами Бруклина. “Почти так же простой народ зачастую управляет своими вождями, а вожди и не подозревают об этом”, - писал когда-то Герман Мелвилл. Это относится и к Брайтону. Белка или птица узнают о приближающемся дожде по падению атмосферного давления. Мы пребываем в неведении до тех пор, пока по окнам не застучат дождевые капли. Обитатели Брайтона, жившие на обочине жизни, узнавали о приближающихся экономических кризисах по падению своих заработков. Финансисты же пребывали в неведении до тех пор, пока “Уолл-стрит Джорнал” не сообщал им вчерашние новости.

Во времена моего детства казалось, что от Манхэттена и Уолл-стрит Брайтон отделяют многие мили. Свои главные университеты спекулянта я прошел в Брайтоне. Игры, сделки, музыка, секс и мир природы научили меня ценить земное и повседневное, а именно это лежит в основе искусства покупать дешево и продавать дорого, чем спекулянт и занимается. 

Родословная семьи с Брайтон-Бич

После Первой мировой войны дела в конторе по торговле жильем Мартина и Берди Нидерхофферов, родителей моего отца, шли все хуже и хуже. Вынужденные вести более скромный образ жизни, они переехали на Брайтон-Бич. Жилье в многоквартирном доме стоило недорого, он стоял прямо на берегу Атлантического океана, так что они рассчитывали сделать и жизнь, и отдых экономнее. В 1917 году там и родился их сын Артур.

Родители моей матери, Сэм и Гертруда Айзенберг, переехали на Брайтон-Бич по совету врача. Гертруда перенесла тяжелую операцию на щитовидной железе, и хирург рекомендовал ей постоянную близость к морскому воздуху, богатому йодом. Их дочь Элен родилась в 1924 году.

Мои родители познакомились в 1939 году. Элен была редактором школьной газеты “Журнал Линкольна”. Среди других членов редколлегии была Джейн Нидерхоффер, брат которой считался звездой футбольной команды Бруклин-колледжа. Большой эрудит, он часто помогал сестре с домашними заданиями. Вскоре в приготовлении уроков стала участвовать и моя мама. Последовал роман, а за ним и я, ровно через девять месяцев после свадьбы Арти и Элен в 1943 году.

Арти был человеком того типа, который встречается. хотя бы раз в жизни каждому - его любили и уважали все. Больше всего он напоминал Бальдра, скандинавского бога света и красоты, смелого, умного, справедливого, искреннего, простого и щедрого - самого доброго и сострадательного из всех богов.

Арти получил юридическую степень на юридическом факультете Бруклин-колледжа в 1939 году и стал членом Нью-Йоркской коллегии адвокатов в 1940 году. Однако в стране по-прежнему продолжалась депрессия, и он не смог найти работу по специальности. Шел восьмой год “нового курса” Рузвельта, безработица держалась на уровне 18%.. Отцу нужна была работа, и в 1940 году он решил поступить в нью-йоркскую полицию.

Отличная оплата, больше 10 000 долларов в год, неплохая пенсия и отсутствие страха потерять работу - как не позавидовать всем, кто работает в полиции, в пожарной и санитарной инспекции! Когда Нью-Йорк решил принять на работу в полицию триста человек, в очередь на сдачу экзамена выстроилось больше тридцати тысяч. По результатам экзамена Арти оказался в первой сотне. Его зачислили патрульным в участок на Кони-Айленд Он подрабатывал ночным сторожем, а также погрузкой “Нью-Йорк таймс” на развозившие тираж грузовики. Вскоре он продолжил образование в Бруклин-колледже и Нью-Йоркском университете и получил степень доктора социологии с отличием. После двадцати лет службы он ушел в отставку в чине лейтенанта и стал профессором и одним из основателей Колледжа криминалистической юриспруденции имени Джона Джея (который стал частью университетской системы города). Его книги и сегодня остаются классическими трудами в этой области: “Банда” (очень характерно, что Арти не возражал, когда его научный руководитель в докторантуре поставил свое имя в качестве основного автора), “За щитом”, “Сила противостояния”, “Семья полицейского”.

Арти и Элен обосновались на Брайтон-Бич, в маленькой квартире в стиле арт-деко, всего в одном квартале от четырех главных достопримечательностей Брайтона - частного пляжа, висячей мостовой, электропоездов и огромного кирпичного здания городской школы номер 225.

Жемчужиной Брайтон-Бич был “частный” кусочек пляжа. На нем все еще красовалась табличка “Частный” с тех самых дней, когда магнат Джозеф П. Дэй затеял перестройку набережной, стремясь превратить его в курорт для игроков и прожигателей жизни. Это было моим любимым местом.

Следующую четверть века Арти и Элен проводили свой досуг по большей части на набережной. Песчаный пляж Брайтона тянется на 30 метров от полосы прибоя почти на протяжении мили. На востоке он граничит с дорогим Манхэттен-Бич, на западе - с вечным карнавалом парка отдыха на Кони-Айленд Брайтон снисходительно позволяет бедноте дышать тем же воздухом, любоваться теми же видами, уплетать те же лакомства и заниматься тем же спортом, что и богачи. Полоса пляжей тянется на добрый десяток километров. Свежий морской воздух, шум прибоя, игра света и тени на границе воды и песка, простор, великолепный океанский лайнер, уходящий в неведомые страны, закат солнца на море - картины, лучше которых не мог бы желать никто из богатых и сильных мира сего. Лакомства и яства? Ни один царский стол не сравнится с кнышами миссис Сталь, устрицами от Лунди, сосисками Натана в пляжных закусочных; а ведь было еще множество кондитерских магазинчиков, окружавших пляж, где продавались вафли, горячие сухарики и бог знает что еще. Срочную связь телефонные автоматы в кондитерских обеспечивали не хуже, чем частные почтальоны аристократов или почтовые голуби Ротшильдов и агентства “Рейтер”. Спорт? Ответом Брайтона на лаун-теннис и сквош было размахивание ракетками и игра в мяч. Простые люди отбивают теннисный мяч от бетонных стен и гоняют футбольный мяч на цементных площадках. Спецпокрытия и трава не для них. 

Висячая мостовая

Висячая мостовая и сегодня бежит, словно ручей, из Брайтона, легко огибая гандбольные площадки, вдоль Аквариума, уходя к чудесному Кони-Айленду Над всей этой местностью доминирует старая парашютная вышка времен Мировой выставки 1939 года, словно древний символ вселенной. За бесконечной лентой висячей мостовой медленно садится солнце. Последняя золотая вспышка. Скоро над людскими толпами, волнами и думами об утраченном времени останется лишь мерцание светящейся диадемы Кони-Айленд

Привычка смотреть на тех, кто выше, украдкой, стыдясь собственных взглядов, нередко характерна для мелкой сошки. Во многих воспоминаниях и рассказах о Бруклине упоминается о подглядывании снизу через щели висячей мостовой или из-под детских горок. Это яркая часть жизни истинного бруклинца.

“Я бежал за светом, струившимся из щелей [под планками висячей мостовой], затевал с ним игры - перекрывал его, бросал в него песком… Устав от этого, я принимался перебегать между опорами, с колотящимся сердцем глядя вверх, в узкие щели между досками, выслеживая леди, пренебрегавших нижним бельем, словно индеец добычу” (Норман Ростен, “Под висячей мостовой”).

Подглядывание было еще не самым худшим видом про ведения досуга, о чем свидетельствует следующая цитата:

“Под этим укромным миром, ограниченным нарядной мостовой, творились другие, более интимные дела. Для них нужны были тень и уединенность, недаром место под мостовой называли “нижним отелем” (Эллиот Вилленски, “Когда Бруклин был всем миром”).

Семейная хроника хранит предание о том, как Арти застал юного члена семьи (нет, не меня) в интимных упражнениях со взрослым человеком. Арти избил старшего партнера до полусмерти.

Я не обладаю физической силой Арти. Но когда брокеры, приняв заказ от моих клиентов, “устраивают” сделки в интимном полумраке своих офисов, а не в торговом зале, мне нередко стоит больших трудов не хлестнуть их резким словом.

Подглядыванием я не занимался. Уже ребенком я находил это унизительным. Сегодня, когда половина дилеров и трейдеров в мире строят догадки о планах Джорджа Сороса и “Дрим Тим” (”Команды Мечты”), для меня этот нездоровый интерес - лишь разновидность рыночного подглядывания. Чем подслушивать разговоры, рыться в корзинах для мусора, трепетать от телефонных звонков, расставлять в лифтах шпионов, посещать лекции гуру и совершать паломничества к Дельфийскому оракулу, лучше бы этим людям выйти на свет божий и заняться полезным для здоровья делом.

Вокруг висячей мостовой располагались семьи, отдыхающие после работы люди и те, кто не собирался работать никогда. Почти обнаженные, разомлевшие, они плескались между влажными теплыми скалами и грелись на песке. В День Независимости 4 июля, если светит солнце, три миллиона отдыхающих на пляже в две квадратные мили - это многовато, но всегда найдется место для еще одной парочки.

Небо над серебряными водами может мгновенно потемнеть. Внезапный ливень или ледяной ветер - и с пляжа хлынет толпа. Большинство пережидает ненастье под сводами висячей мостовой, дрожа и отряхиваясь от песка. Другие растекаются по улицам Бруклина, спеша домой в свои крошечные квартиры в огромных домах броского мавританского стиля, где вестибюль украшают гордые парусники. Я в таких случаях пользовался возможностью продуть пару пятицентовиков в игральном автомате ближайшего кафе.

Зимой множество людей, закутавшись от ветра, восседало на пляжных стульях. “Моржи” плескались в океане. Мои родители играли в теннис под защитой высоких бетонных стен гигантского пустого бассейна. 

Приливы и отливы Брайтона

Брайтон-Бич, как большинство прибрежных районов, пережил множество приливов и отливов удачи. На рубеже веков это был район, где селились вышедшие на покой богачи. Помимо прочих достоинств, Брайтон был мировой столицей лошадиных бегов, здесь находилось три ипподрома - Шипсхед-Бей, Грейвсенд и Брайтон-Бич. В элитных отелях “Брайтон-Бич”, “Манхэттен-Бич”, “Ориентал” готовы были исполнить все прихоти богатых постояльцев. Отель на Кони-Айленд “Фелтман Оушн Пэвильон” имел девять разных ресторанов (в одном из них были изобретены молочные сосиски), и в каждом играл оркестр. Знаменитые биржевые спекулянты - Бриллиантовый Джим Брэди, семейства Вандербильт и Бельмонт, Леонард Джером - по вечерам совершали моцион по висячей мостовой, а потом рысаки уносили их на изысканный ужин, к рябчикам и шампанскому. Эстрадные звезды Джимми Дюранте и Эдди Кантор царили в мюзик-холлах, переполненных праздной публикой.

Конец этой эпохи положило запрещение азартных игр в 1910 году. На месте ипподрома вначале построили шоссе, потом жилые дома. С тех пор Бруклин знаменит рекордными темпами возведения жилья.

Демократизации Брайтона способствовал автомобиль. Богатые теперь могли селиться в более уединенных местах. Прямая ветка метро в 1920 году давала доступ простому населению района к собственному пляжу. Поездка на метро, арбуз, сосиска - все это было по пять центов. Из “рая для богачей” Брайтон превратился в “пятицентовую империю”. Каждый солнечный уик-энд на метро к пляжу устремлялись миллионы людей. Главное, что им было нужно, - купальни. К концу “ревущих двадцатых” на Брайтоне было 30 купален, и все их соединяла висячая мостовая.

Под прямым углом к пляжу шли ряды деревянных и металлических опор высотой до 30 футов. Над ними - старые деревянные платформы наземных линий метро Брайтон-Бич и Кони-Айленд. Бунгало и дома, расположенные по соседству, сотрясались от грохота: каждые десять минут на Кони-Айленд и обратно в Манхэттен шли поезда.

Внизу вдоль проносящихся поездов полосой тянулись лотки с фруктами, кондитерские, магазины деликатесов, рестораны и магазины уцененной одежды. Приливы и отливы в этих магазинчиках регулярно повторялись каждые три года, от стопроцентной занятости до девяностопроцентного простоя. Сегодня Брайтон в основном населяют эмигранты из России, и его называют “маленькой Одессой”, но магазины по-прежнему привлекают покупателей.

Худший в истории крах рынка в 1929 году повлек за собой Великую депрессию, которая продолжалась до 1946 года и в очередной раз отбросила Брайтон назад. Отец моего отца, Мартин, потерял все в годы депрессии. В “ревущие двадцатые” он спекулировал недвижимостью и акциями в размере 5% рыночной стоимости своих капиталов. Как и очень многие, он устоял при первом звонке, когда индекс Доу упал на 200 пунктов в ноябре 1929 года. В мае 1932 года, после сильных колебаний в течение года, Доу рухнул еще на 75% - до отметки 50. Мартин был разорен полностью. Вся его жизнь после этого была донкихотством, непрестанными поисками шанса, благодаря которому он смог бы снова подняться. При этом он бдительно опережал попытки взимания квартирной платы. Вполне соответствует его образу тот факт, что в качестве утешения он прочел и выучил наизусть “Дон Кихота” в оригинале. Это таких людей, как он, называли “дохлыми утками”.

Его сага - обычная история обитателя Брайтона. Переменив множество квартир, он наконец обосновался со своей женой Берди на Первой улице Брайтона. Это последняя улица на границе Брайтон-Бич и Кони-Айленд. Их квартира площадью менее 40 квадратных метров стоила 25 долларов в месяц. Я вырос, имея перед глазами пример изменчивости фортуны в своей собственной семье. По-моему, вполне естественно, что в своих спекуляциях я предпочитаю играть в обороне. 

Стадо баранов и его вожаки на бирже

Моя защита от проигрыша на бирже - не покупать до тех пор, пока ситуация не станет отчаянной. Кровь на улицах - это еще не предел. Натан Ротшильд говорил, что предпочитает покупать, когда начинают стрелять, а продавать - когда трубят победу. Для него это, может быть, и неплохо, а для слабого человека вроде меня - недостаточно.

Кровь и стрельба для меня - это ситуация, подобная той, которая сложилась, например, в марте 1996 года на Тайване. Тогда Китай произвел ракетный обстрел, приуроченный к апрельским президентским выборам в этой стране. Аналитики объявили это попыткой пошатнуть фондовый рынок Тайваня. Результатом было однодневное падение акций на 7,8% в Гонконге и на 5% на Тайване. Я тут же нашел спасение в китайских взаимных фондах. Через неделю с каждым ракетным обстрелом Тайвань ПОДНИМАЛСЯ. Через месяц после обстрелов Тайвань был лучшим фондовым рынком мира.

Когда “Титаник” шел ко дну, “над водой стоял душераздирающий звук человеческих голосов - крики, вопли, стоны. Звука, страшнее этого, невозможно себе представить” (Дон Линч, “Титаник: иллюстрированная история”). Когда до меня доносится “громовой рев и свист выходящего пара” фондового рынка, а вслед за ним раздается “долгий траурный стон” прессы, пророчащей конец, я понимаю, что пришло время вступать в игру. В середине 1995 года японский рынок зашатался от последствий землетрясения в Осаке и краха “Барингс”, индекс Никкей доходил до 15 000, и некий журнал опубликовал небезызвестную статью с прогнозом его падения до 8000. Брокеры были в растерянности. Тогда я понял, что каждый должен действовать сам за себя, и ринулся в бой.

Тотальная растерянность брокерских фирм во время паники часто связана с падением рынка. Нижняя точка падения индекса Никкей в 1995 году совпадает с крахом “Барингс энд Компани”. Падение рынка в 1987 году, когда он стоял на краю, связано с колебаниями прибылей и убытков банковских инвестиций в “Бритиш Петролеум”. Известный инвестор, участник круглого стола “Баррон’с” Джим Роджерс чувствует себя комфортно при полном коллапсе и покупает тогда, когда фондовый рынок при смерти. В начале 1996 года обнаружились признаки того, что Джим накапливает пакистанские акции, так как фондовая биржа Пакистана только что была закрыта. К середине 1996 года Пакистан вырос на 35%.

Джеральд Лоэб вспоминает историю, которая хорошо иллюстрирует противоположную часть уравнения. Его брокерский дом купался в роскоши среди краха 1929 года. Даже когда Лоэб отправлялся путешествовать, его биржевые сделки не прекращались.

“В это время Майк Михан, знаменитый спекулянт и специалист по биржевым сделкам с высоко котирующимися в 1929 году акциями “Ар-си-эй”, открыл первую передвижную брокерскую контору на пароходе - комфортабельном лайнере “Бремен” компании “Норт Джерман Ллойд”. Я отправился на нем в Европу в начале октября 1929 года. Думаю, что это было первое путешествие передвижной биржи. По крайней мере, пока не слышно об открытии брокерской конторы на борту самолета.

Я не устоял перед общим оптимизмом эпохи. Я положил начало загородному клубу биржевых брокеров… Еще одна примета недолговечных излишеств - роскошные помещения брокерских контор. В Палм-Бич мы построили просто картинку. Внутренняя деревянная отделка, собранная по атлантическому побережью, была настоящей, обдутой всеми ветрами. У нас был дворик-патио, фонтан, пальмы и, конечно, настоящий камин, а также пара автомобилей - на случай, если клиенту понадобится машина…” (Джеральд Лоэб, “Битва за биржевые прибыли”).

Вскоре после этого Лоэб предложил создать брокерскую контору в загородном гольф-клубе, и быстро нашел желающих вложить в это дело деньги. Собрать их он не успел - грянул крах 1929 года. Лоэб рекомендует продавать акции, когда прибыли брокерских контор высоки, и покупать, когда дела в них идут из рук вон плохо.

В июле 1996 года в связи с паникой на фондовом рынке произошел любопытный двойной инцидент, иллюстрирующий взаимодействие брокеров и акций. Во-первых, “Хэмбрехт энд Квист”, одна из ведущих страховых компаний, специализирующихся на высоких технологиях и медицинском обслуживании, объявила, что предполагает выйти на рынок с предложением о начальной продаже акций. Цифры доходов (в млн долларов) изображают захватывающую картину:

	1991	1992	1993	1994	1995	1995	1996
Доход	$81,8	$125,5	$110,5	$119,3	$220,0	$86,8	$204,5
Общий доход	(9,9)	9,7	15,3	15,9	49,4	18,5	47,6

Как только стало известно о поступлении предложения, индекс NASDAQ упал на 15%. В конце июля рынок восстановился, и компания вновь вынесла то же предложение.

Во-вторых, один брокер покончил с собой, выбросившись из окна при известии, что индекс SET в Таиланде за два месяца понизился на 30%. Мой партнер в Таиланде, Мустафа Зайди, человек огромных знаний, немедленно позвонил мне: “Виктор, я считаю, что ты должен знать об этом”. На основе этой информации я рискнул и удвоил свои приобретения по этому азиатскому тигру. За три следующих биржевых дня индекс SET вырос на 3%.

В мудром совете Лоэба есть немалая доля истины. Проблема, однако, в том, что слишком многие рассказы выглядят вполне разумно и при этом подтверждаются различными историями. В начале 1996 года индекс Доу взлетал и падал на 100 пунктов несколько раз в день. В прессе тогда рассуждали о том, что рынок находится в надежных руках, поскольку брокерские конторы имеют большие прибыли, а “как известно, перед падением рынка их прибыли всегда падают”. Какой смысл в подобных советах, да и как можно отличить хороший совет от плохого, не имея ни данных, ни надежной стратегии? 

Уроки Ливермора

С самого детства я крайне осторожно следую чужим советам, даже если они кажутся вполне разумными. Моему деду Мартину посчастливилось: в 1900-х годах его принял под свое крыло на Уолл-стрит Джесси Ливермор по прозвищу Вундеркинд. Они частенько спекулировали на пару в левых брокерских конторах на Нью-стрит, после чего нередко направлялись туда, где играла музыка. Не сомневаюсь, что Мартин, потакая фатальной слабости Вундеркинда, представил ему не одно хорошенькое личико и в фирме-родоначальнице Ирвинга Берлина “Уотерсон энд Берлин”, где Мартин был финансовым директором.

Ливермор был идолом Мартина. Вундеркинд казался ему таким же чудом, как игрок в шахматы с завязанными глазами или композитор без рояля. Ливермор нередко работал с акциями по одному звуку биржевого телеграфа, не глядя на ленту. При этом он отличался скромностью (”Единственное, что можно сделать, если ты ошибся, - исправить ошибку”), гибкостью (”Всему свое время”) и здравомыслием (”Можно сломать рынок по зернышку, но рынок зерна не сломаешь”) (Эдвин Лефевр, “Воспоминания биржевого брокера”).

В моменты высших озарений Вундеркинд без колебаний перегрызал глотку. Во время биржевого кризиса 1907 года его беспощадно точная игра вынудила явиться к нему делегацию высших чиновников биржи с просьбой прекратить игру на понижение, поставившую под угрозу само существование рынка. Вундеркинд, как позднее и Сорос, сознавал, что в его собственных интересах дать рынку выжить (”Я тоже игрок на рынке”), и великодушно остановился в момент максимального падения рынка.

Предусмотрительность Джесси доходила до того, что он учел не только собственные человеческие слабости, но и позаботился о своей бесконечно преданной жене:

“Полностью выплатив долги, я вложил довольно крупную сумму в аннуитеты [Аннуитет - определенная денежная сумма, выплачиваемая в счет погашения полученного займа, включая проценты. - Прим. ред.] . Я твердо решил, что если даже окажусь в проигрыше, это не должно отразиться на моей семье. Женившись, я использовал часть своих средств, заключив трастовое соглашение [Трастовое соглашение - обязательство, которое берет на себя банк (трастагент), разумно и с прибылью для владельца управлять доверенными ему средствами, получая за это определенную плату. - Прим. ред.] на имя жены. Когда родился сын, я сделал то же и для него.

Я сделал это не только из-за того, что боялся потерять деньги на бирже, но и потому, что знал: человек внезапно может лишиться всего, что имеет. Поэтому я обезопасил жену и сына от себя самого.

Многие мои знакомые делали то же, но когда им было необходимо, они уговаривали своих жен дать согласие пользоваться их деньгами и обычно теряли все. В условиях заключенных мной соглашений было зафиксировано, что ни я, ни моя жена не имеем права дотронуться до этих денег. Эти средства защищены от меня и моей жены: защищены от моей игры на бирже и даже от любящей жены, всегда готовой к самопожертвованию. Я не хочу рисковать” (Эдвин Лефевр, “Воспоминания биржевого брокера”).

Правила Ливермора верны для всех времен. Я свел их в таблицу 1.1. Это - квинтэссенция золотых советов из столь популярных сегодня книг, составленных кудесниками фондового рынка. Сейчас фонды, руководимые лучшими из этих кудесников, доступны любому. К сожалению, чтобы оставаться на плаву, необходимо знать и кое-что из новых трюков.

Воспоминания Мартина о гениальности Вундеркинда хороши всем, кроме одного: Мартин забыл упомянуть о том существенном факте, что Джесси становился банкротом по меньшей мере три раза еще до краха 1929 года. Последний раз он рискнул всем, что имел, в начале 30-х годов и потерял все. В течение десяти лет после этого он бродил вокруг Уолл-стрит, не теряя надежды собрать капитал еще для одной игры. Вконец отчаявшись, он попытался заработать, написав книгу советов. Когда и это не помогло, он окончательно сдался, написал прощальное письмо на восьми страницах в комнате отеля “Шерри-Незерленд” и снес себе полчерепа выстрелом в гардеробной.

Я всегда с некоторым скептицизмом принимал любые советы, сентенции и откровения об Уолл-стрит. Лучший способ определить правдоподобность гипотез вроде теорий Лоэба и Роджерса о брокерских конторах - подвергнуть их количественному анализу и тщательной проверке.

Первое, что я сделал для проверки теории о прибылях брокерских контор, - это собрал цены по “Меррилл Линч”, крупнейшей брокерской конторе в Соединенных Штатах, за каждый месяц, начиная с 1972 года, когда она впервые появилась на Нью-йоркской фондовой бирже, и по конец 1995 года. Затем я рассчитал ежемесячную и годовую прибыль этой фирмы и сравнил ее с индексом “Стэндард энд Пуэрс 500″ (”С&П 500″) [ "Стэндард энд Пуэрс 500" ("С&П 500") - индекс 500 самых высококотирующихся акций Нью-йоркской биржи. - Прим. ред.]. Например, в 1995 году “Меррилл Линч” выросла с 35,75 до 51 - прибыль в 43%. “С&П 500″ вырос в 1995 году с 459 до 615 - прибыль в 34 процента. Таким образом, “Меррилл Линч” демонстрирует разницу в прибыли в 9%. Если теория Лоэба верна, подобная разница в прибыли указывает на обратную тенденцию для развития “С&П 500″.

Корреляция между разницей в прибыли “Меррилл Линч” за месяц и прибылью “С&П 500″ в последующие месяцы составляет +0,05 в течение семи последующих месяцев. Когда у “Меррилл Линч” дела идут хорошо, то и “С&П 500″, как правило, имеет лучшие показатели, а когда дела у “Меррилл Линч” идут плохо, у “С&П 500″ они еще хуже. После десяти крупнейших подъемов прибыли у “Меррилл Линч” в течение следующих шести месяцев “С&П 500″ в среднем вырастает на 3%. После десяти крупнейших спадов прибыли у “Меррилл Линч” в течение следующих шести месяцев “С&П 500″ в среднем снижается на 4%. Так что, увы, гипотеза обратного влияния прибылей брокерских контор не подтверждается, хотя бы в той мере, в какой “Меррилл Линч” представляет брокерские конторы.

Впрочем, один интересный результат все же налицо. Годовой избыток прибыли “Меррилл Линч” и изменение “С&П 500″ на следующий год обнаруживают корреляцию в -0,3. Для пяти разных лет избыток прибыли “Меррилл Линч” составлял 30% и более. Ежегодно в течение трех лет из этих пяти индекс “С&П 500″ снижался. Вероятность снижения в данных случаях составила 3:2. Сравните это с 2:15 для всех других лет. Вероятность 11:1 заставляет предположить, что прибыль брокерских контор может служить предвестником ее будущего годового снижения. График этого отношения приведен на рис. 1.1.

 

Рис 1.1. Избыток прибыли “Меррилл Линч” относительно прибыли “С&П 500″ на следующий год. 1972-1995 

Правила Джесси Ливермора

[ (Цит. по: Edwin Lefevre, Reminiscences of a Stock Operator (Эдвин Лефевр. Воспоминания биржевого брокера). New York: John Wiley & Sons, 1994. Воспроизведено с разрешения Expert Trading, Co.)] 

О важности избирательности при спекуляциях

Всему свое время, но я этого не понимал. Именно это погубило очень многих на Уолл-стрит, в том числе и людей, которых трудно причислить к желторотым новичкам. Дураки бывают обычные, которые все делают невпопад, и бывают дураки от Уолл-стрит, которые считают, что торговать нужно постоянно. Не существует разумных причин для того, чтобы каждый день продавать и покупать акции, и никто не обладает достаточными знаниями, чтобы при этом играть осмысленно.

О рынках и о тех, кто на них работает

Единственное, чего никогда не сделает фирма, работающая на фондовом рынке, - это не станет делиться комиссионными. Хозяин скорее простит биржевому брокеру убийство, грабеж и многоженство, чем снижение гонорара за ведение бизнеса меньше чем на священную цифру в восемь процентов. Само существование фондовой биржи зависит от соблюдения этого вечного правила.

Мои отношения с моими брокерами были достаточно дружескими. Их варианты балансов и отчетов не всегда совпадали с моими, отличаясь неизменно в сторону, неблагоприятную для меня. Забавное совпадение? Отнюдь! Я сражался за свои интересы и в итоге побеждал. У них всегда оставалась надежда получить с меня то, что я отобрал. Мою победу они, по-моему, воспринимали как временный заем.

Об ошибках и мудрости

Человек, который не делает ошибок, завладел бы миром за один месяц. Но человек, который не учится на своих ошибках, не владеет ничем.

Конечно, если человек одновременно и умен и удачлив, он не повторит одну и ту же ошибку дважды. Но он может совершить одну из десятков тысяч ошибок, родственных ей. Семья ошибок так велика, что недостатка в глупостях, которые можно совершить, не ощущается никогда.

Ошибку извиняет только возможность нажиться на ней.

О спекулянте и эмоциях

Иногда мне кажется, что биржевые спекуляции - занятие противоестественное. Как правило, спекулянт вынужден идти против собственной природы. Естественные человеческие слабости гарантируют неудачу при спекуляции. Как правило, это либо те свойства, которые делают нас привлекательными для окружающих, либо те наши качества, которых мы остерегаемся при других рискованных предприятиях, где они даже менее опасны, чем при работе с акциями и ценными бумагами.

Главные враги спекулянта всегда осаждают его изнутри. Для человеческой природы характерно испытывать и страх, и надежду. Когда рынок оборачивается против спекулянта, единственное, чего он может ожидать, - это что каждый новый день может стать для него последним. Играть на бирже и быть нормальным человеком совершенно невозможно. 

Упражнения с ракеткой

Уж не родился ли я с ракеткой в руке? На самых первых фотографиях видно, что моей любимой игрушкой в колыбели и в коляске была ракетка для пинг-понга. Я сопровождал родителей на игру в теннис, как только научился ползать. Так я познакомился со спортом.

Теннисные корты на Брайтон-Бич на зиму закрывались, но заядлые игроки вроде моих родителей продолжали играть. Теннисную сетку натягивали в пустом гигантском бассейне, защищенном от ветра. Среди энтузиастов тенниса, укрывшихся от ледяного дыхания Атлантики и неутомимо отбивавших мяч всего в 30 метрах от полосы прибоя, были и Арти с Элен.

Сетку натягивали в более мелкой части бассейна, а меня сажали на противоположном, более глубоком краю. Ровно пять минут у меня уходило на то, чтобы вверх по наклонному цементному дну доползти к родителям. За это время они успевали отыграть несколько очков. Каждый раз, когда я добирался до них, меня относили обратно. Не сомневаюсь, что ранний опыт сизифова труда предвосхищал карьеру биржевого спекулянта. После игры мама бросала мне мяч, а отец придерживал в моей руке ракетку. Отбив мяч, он восклицал “Есть!” - и отрабатывал моей рукой удар справа.

Этот мой детский опыт я часто вспоминаю, когда начинаю новый день на бирже. За всю мою карьеру через мои руки прошли сотни миллиардов долларов, таких новых дней в ней было добрых пять тысяч, и ни один из них не принес мне удовлетворения. Когда я делаю деньги, мне всегда хочется дать себе пинка за то, что я был недостаточно агрессивен. В тех случаях, когда я проигрываю, каждый потерянный доллар причиняет мне боль. А такое бывает слишком часто. Ну почему мне не хватило ума вовремя остановиться? Где же отец, который возьмет меня за руку и научит обращаться с рынком, покажет, как определить и провести идеальную сделку?

Упражнения с ракеткой и мячом - подбросить и отбить, - которые начинались на дне бассейна, постепенно перешли на настоящий теннисный корт. Я не изменяю традиции и продолжаю тренировки со своими шестью дочерьми, только спортивный инвентарь у них посовременнее: мини-ракетки в 1/4 из углеволокна. В августе 1995 года, едва избегнув участи быть похороненным заживо в результате внутренних игр ряда правительственных чиновников, я поспешно скрылся в прохладу Вайнэлхевена, штат Мэн, на семейное торжество. Я знал, что для тенниса погода слишком холодная, и не взял с собой ракетку. Но мои дети, как и я, используют любую возможность, и трехлетняя Кайра все равно желала играть. “Папа, я буду отбивать ковшиком”, - сказала она. Арти не преминул бы заметить: “Викки, у тебя растет новый чемпион”. Но вместо него - и в память о нем - пусть улыбнутся мои читатели.

К шести годам я уже стал слишком сильным партнером для своих ровесников. Чтобы со мной соглашались играть на пять центов, я должен был играть левой рукой или давать фору в 15 очков. Я очень рано научился вставать на ноги после поражений. Но еще важнее - научиться избегать падений.

Уроки мне давал Уитлоу Уайет, ас подачи “Бруклин Доджерс” во времена моей юности. Вот три его правила для лидера (они хороши не только для игроков в бейсбол, теннис и гандбол, но и для спекулянтов):

“Не отвлекайся ни на миг. Иначе не сможешь продолжать выигрывать. Отбивай каждый мяч, как первый. Так вырабатывается внимание.

Второе правило: подавать каждый мяч так, чтобы его было трудно отбить. Это поможет выявить слабые места противника.

Третье, о чем нужно помнить: как бы плохо ни играл твой противник, не позволяй себе расслабиться: он тут же воспользуется этим”. (Пол Диксон, “Лучшие афоризмы бейсбола”.)

В рабочий день на бирже меня нередко отвлекают, а это способствует потере внимания. Чтобы полностью сосредоточиться на работе, я никогда не отвечаю на телефонные звонки, не делаю перерывов для еды, никого не принимаю. Не подписываю чеков. Тем более никаких налоговых ведомостей и прочей бухгалтерии, которая отнимает так много времени в обычном бизнесе. Когда правил Уайета недостаточно, я напоминаю себе о другом великом бейсболисте моей юности - Теде Уильямсе. Когда Тед Уильямс решил, что суета вокруг его дня рождения, который приходился на август, слишком отвлекает его от точности подачи, он попросту перенес свой день рождения на октябрь. Я не обладаю ни врожденной интуицией, ни природной мудростью некоторых брокеров, я не силен в научном исследовании рынка, зато мне нет равных в умении концентрировать внимание.

На протяжении всей юности я продолжал заниматься теннисом с родителями на самых разных кортах. Один из главнейших факторов - ежедневные упражнения зимой на корте Нептун-авеню, Кони-Айленд Мы приходили с лопатой, разгребали снег и играли в перчатках при минусовой температуре. К сожалению, хорошего теннисиста из меня не вышло. Высшим моим достижением была победа в юношеском (до 18 лет) чемпионате Нью-Йорка в возрасте 11 лет. Сегодня я играю на уровне второго состава игроков сборной среднего американского колледжа. Я знаю и в состоянии оценить все профессиональные приемы, хотя и не владею ими на нужном уровне. Очень унизительно, когда приятели подстраивают мне встречу с профессиональным теннисистом и я неизменно сажусь в лужу. То же ощущение я испытываю, когда приятели приводят ко мне господина, рекламирующего “беспроигрышные” прожекты. Это не для меня.

Навык обращения с ракеткой больше пригодился мне для игры в сквош Здесь мне неслыханно повезло: меня тренировал Джек Барнэби, величайший тренер во всех видах спорта, в которых используется ракетка. Я попал в его руки как раз вовремя, ему не пришлось меня переучивать.

Главной особенностью моих тренировок на протяжении всей моей спортивной карьеры было то, что четыре дня в неделю я играл против себя самого. Во время этих тренировок я отрабатывал какой-нибудь один удар, многократно повторяя его. Все остальные в основном тренировались в процессе игры. Сначала прием удара справа, потом слева. Тот же самый удар от стены. Потом игра против себя самого. Нидерхоффер, удар справа против Нидерхоффера, удар слева. Нидерхоффер в защите против Нидерхоффера в нападении. Теперь вперед, назад, по всему корту. Все, больше не могу. Я вел дневник этих тренировок. Отрывки из него опубликованы (Остин Фрэнсис, “Сквош для умных людей: как работать головой, чтобы выиграть”). Просмотрев этот дневник сейчас, я подсчитал, что эти тренировки составили один матч, который продлился 3500 дней без перерыва.

Тренировки пригодились мне в биржевых спекуляциях. Я был польщен, когда мой партнер Поль Буйе сказал одному потенциальному клиенту, что не знает никого равного мне по умению концентрироваться и трудолюбию.

Образцом в спорте для меня всегда был Рене Лакоста по прозвищу Крокодил. Его замечательная автобиография, написанная вскоре после победы в Уимблдонском турнире в 1928 году, - без сомнения, одна из лучших книг о теннисе. В ней он рассказывает, как однажды провел подачу на главном корте Уимблдона, когда его противник раскланивался, а весь стадион встал. Он не подозревал, что на стадион прибыла королева Мэри и, как велит обычай, зрители поднялись с мест в знак приветствия. Восемнадцать тысяч зрителей увидели, что вошла королева. Лакоста в это время думал только о подаче. (Рене Лакоста, “Лакоста и теннис”.)

В чемпионате Франции у Крокодила было большое преимущество. Во время турнира часто моросил дождь, и умные болельщики являлись на трибуны с зонтами. Когда начинался неизбежный дождь, на стадионе возникало движение и слышался шум открываемых зонтов. За это время Лакоста неизменно выигрывал несколько очков. Его противников отвлекал шум, а Рене, полностью сосредоточенный на игре, не замечал его.

Состязательные виды спорта особенно полезны будущим спекулянтам. Весь смысл детства заключается в игре. А игра - это окно во взрослую жизнь. И тот, кто обладает пытливым умом, ведет записи и учится стратегии выигрыша, становится победителем.

Хэнк Шаткин, многолетний владелец клиринговой [Клиринг - система безналичных расчетов путем зачета взаимны: требований и обязательств. - Прим. ред.] фирмы при Фондовой бирже Чикаго, на которого в свое время работало свыше сотни брокеров, считает, что лучшая подготовка будущего спекулянта - занятия спортом. Рабочее пространство биржи заполнено бывшими спортсменами-профессионалами. Как минимум восемь членов святая святых Фондовой биржи Чикаго - бывшие профессионалы, игравшие за “Чикаго Кабз” или “Биарз”.

Отношения между рынком и профессиональным спортом бывают достаточно сложными. 25 сентября 1995 года член Фондовой биржи Чикаго, все игры которого проходили в зале биржи, отведенном сделкам по облигациям, удалился с работы пораньше, чтобы успеть на решающий бейсбольный матч “Чикаго Кабз”. Когда подающий Рэнди Майерс дал маху, он так разгорячился, что выскочил на поле и бросился тузить Рэнди. Продемонстрировав хладнокровие, которого вполне хватило бы для получения места брокера по фьючерсам на Чикагской бирже, Майерс спокойно свалил биржевика на землю, скрутил ему руки, поскольку у него могло быть оружие, подождал, пока подоспели люди в форме, и привел команду к победе со счетом 12-11. 

Истинный джентльмен

Спортсмены с Брайтон-Бич гордились своим рабочим происхождением. Они умели играть и знали, что такое труд Гандбол и теннис не случайно были их любимыми видами спорта.

Молочник по утрам всегда развозивший на своей тележке молоко по всей округе, после этого был не в лучше? форме. Вик Гершкович, лучший в одиночной игре, обладал значительным преимуществом: он был пожарником мог тренироваться во время работы, так как в пожарном части был теннисный корт. Моэй Оренштейн, лучший игрок в парном теннисе, тоже имел возможность дополнительных тренировок: ходили слухи, что он разминал ноги, бегая по поручениям нелегальных букмекеров. Арти играл в паре с Битым - строителем, прозванным так за свои руки, и со Слесарем.

Игроки особенно выкладывались, когда на их игру делались ставки. Такая игра редко обходилась без двух-трех драк и замены судьи. К концу игры парни были сплошь в синяках, так как по правилам игроку, который отбивал мяч и блокировал противника, не сходя с места, начислялось дополнительное очко. Единственным способом зашиты было сбить блокирующего собственным телом или мячом. Эти твердые черные мячики с расстояния в два фута врезались в спину со скоростью 100 миль в час. Матчи неизменно растягивались на несколько часов, поскольку игроки всегда затевали споры со зрителями и судьей.

В те времена физическая сила применялась в профессиональном сквоше не реже, чем в гандболе, баскетболе или футболе. Потом кто-то изобрел “английскую систему” - правило начислять очко игроку, который ударил противника мячом. Все тут же принялись от него уворачиваться. Сегодня сквош - джентльменская игра.

Я отнесся к английской системе вполне серьезно. В 1971 году я выигрывал в финальной игре национального чемпионата со счетом 11:3. Мой противник блокировал меня, и я запустил в него мячом.

“При счете 11:3?!” - завопил он.

“Счет 14:0″, - парировал я, одарив его взглядом опытного сборщика налогов, старающегося ускорить получение платежей.

То же я испытываю, когда после долгих уверений в незыблемости рынка дилеры выходят из игры. В моем офисе всегда действуют как минимум три прямых телефона с предварительным прослушиванием, так что провинившиеся брокеры не смогут больше продолжать работать со мной. Хотя это не имеет значения для моего сегодняшнего состояния так же, как и для счета в том давнем матче. Главное для меня - соблюдение правил игры и упоение собственным величием.

Только один резко отличался от всех игроков - Арти. Он никогда не засчитывал себе спорный мяч, никогда не спорил, не ставил деньги и всегда благодарил противника за “прекрасную игру”. По всеобщему мнению, Арти был воплощением истинного спортсмена.

Однажды, играя в паре с отцом, мы в отчаянной борьбе проиграли матч. Раз за разом он соглашался, что наши прекрасные мячи уходят в “аут”, в то время как наши соперники плутовали как могли. Я не выдержал и закричал на него:

“Послушай, ты знаешь, что я поставил на нас с тобой пять центов, а ты их продул со своими дурацкими “аутами”! Ты играешь в паре со мной или с ними?!”

“Остынь. Это всего лишь игра. Если для тебя так важны эти несколько очков, ты не заслуживаешь победы. Всегда решай спор в пользу соперников, и тогда ты увидишь их с лучшей стороны. И чувствовать себя будешь лучше”.

Я обожал рассказывать Соросу, каким замечательным человеком был Арти. Однажды я рассказал ему эту историю. Горячая линия связывала два красных телефона, на его столе и на моем. Джордж выслушал меня и что-то пробормотал по-венгерски - я принял это за выражение его уверенности в том, что я пошел в отца.

Через три недели он объявил аудит [Аудит, аудиторская проверка -проверка состояния финансовых документов. - Прим. ред.] всех сделок, которые я когда-либо заключал для него. “Виктор, я полностью тебе доверяю… но именно потому, что мы так близки, я решил сделать это ради наших взаимных интересов. Так как же называлась фирма, в которую ты позвонил, чтобы перевести ту убыточную сделку с твоего счета на мой? Гэри, закончи аудит за неделю и доложи непосредственно в Кюрасао”. Позже он перевел мне то, что сказал тогда по-венгерски: “Чем больше он говорит о своей честности, тем быстрее я пересчитываю мелочь в своем кармане”.

Вероятно, благодаря такому скептицизму (в том числе и по отношению к себе) Джордж и стал легендой. Один только факт, что я рассказал ему историю, представляющую меня в выгодном свете, уже насторожил его. Должен признаться, что это присуще и мне. Как только человек начинает: “Честно говоря…” или “Со всей откровенностью должен сказать…”, я сразу проверяю, на месте ли бумажник, и держу его крепче.

Мне понадобилось много времени, чтобы понять слова отца, и еще больше, чтобы применить их на деле. И в 1966 году я понял, как закрепились во мне его уроки. Это произошло на турнире по сквошу Гэрри Коулса, в утонченной атмосфере шестого этажа гарвардского клуба в Нью-Йорке. Англичане традиционно оживляют все виды деятельности заключением пари. Отдавая им должное (ведь они провозглашали не менее восьми тостов за королеву на банкетах, предшествовавших соревнованиям), организация турнира предусматривала “калькуттский аукцион” на вечернем банкете перед полуфиналом. На “торги” выставлялись все полуфиналисты, и доход делился пополам между вышедшими в финал. Мы с дядей Хауи скинулись и внесли некую сумму за меня.

На следующий день моим противником в матче был Бобби Хезерингтон, священник епископальной церкви из Буффало, один из лучших спортсменов, которых я встречал в жизни. Он занимал второе место в турнирной таблице. Первый гейм я выиграл со счетом 15-9. Дядя Хауи впервые в жизни наблюдал с галерки настоящий сквош. Прикинув шансы на выигрыш, в перерыве он спустился ко мне:

“Вик, что ты делаешь? Из девяти очков восемь были твоими штрафными, и ты сам выкрикивал о них прежде, чем судья открывал рот. Если ты будешь продолжать в том же духе, мы как пить дать продуем калькуттский аукцион”.

“Хауи. - сказал я, - так положено поступать при игре в сквош. Это сказал бы и Арти”.

Я как сейчас вижу лицо Хауи, на котором отразились смешанные чувства. Совершив попытку вразумить меня и улучшить шансы на выигрыш, он умчался обратно на галерку.

Я стараюсь играть честно в биржевых сделках. Я не даю преференций [Преференции - различные скидки и льготы. - Прим. ред.], какую бы прибыль мне ни обещали. Хочу заметить, что ни особой честностью, ни бесчестностью я не отличаюсь от прочих представителей рода человеческого. Я взял себе за правило поступать с противниками, как учил меня Арти. Забавно, что при этом мне еще не встречался деловой человек, который не считал бы себя честным, включая самых отъявленных мошенников. Не сомневаюсь, что найдутся люди, готовые сказать то же обо мне. В бизнесе далеко не уйдешь, если дашь понять партнерам, какого низкого мнения ты об их честности. 

Обуздание характера

Наряду с азартными играми еще одним моим пороком в детстве был взрывной характер. Когда судья начислял штрафное очко, я тут же высказывал ему все, что думал по этому поводу. В паре для меня не было худшего партнера, чем отец, так как с ним постоянно приходилось добывать два очка, чтобы засчитали одно. Все мои убийственные удары он объявлял “китайскими” - очко противнику.

Проиграв первый гейм, когда на кону были деньги, я обругал своего взрослого противника за то, что он не давал мне играть, швырнул ракетку ему в голову, выхватил свою ставку (двадцать пять центов) из шляпы и бросился бежать.

Арти бросился вдогонку. Он изловил меня в классическом месте, под бруклинской висячей мостовой: “Если еще раз увижу, что ты так отвратительно себя ведешь, на берег больше не пойдешь. Вернись и немедленно извинись, пока я тебе не всыпал как следует. Мало того, что ты опозорился, ты еще и сыграл на руку противнику, теперь он будет играть сильнее”. С этими словами он провел прямой удар мне в плечо. Он состоял в сборных Бруклинского колледжа по борьбе и по футболу. Прошло 45 лет, а я все еще помню боль того удара.

С тех пор я выигрывал множество матчей благодаря тому, что мой противник, тратя собственные силы, пререкался с судьей.

Спекулянту легче всего переложить вину за собственные ошибки на трейдеров, исполняющих его указания. Особенно соблазнительно сорвать на них гнев, когда терпишь убытки, тем более если их неумелое исполнение указаний усугубило ситуацию. Сколько раз я слышал их бестолковые оправдания, за которыми, я уверен, не скрывается ничего, кроме низости. Но “боль от удара не стихает”, и когда я открываю рот, то максимум ругательств, которые я себе позволяю обрушить на какого-то несчастного клерка, звучит примерно так:

“Привет, говорит док Нидерхоффер Хочу только сказать, что английский язык не настолько богат, чтобы выразить словами всю недопустимость вашего поведения по отношению к моему клиенту. Он в ярости и, без сомнения, закроет свой счет и немедленно подаст в суд на меня и моих агентов. Будьте добры предупредить главу вашей клиринговой фирмы и всех посредников, чтобы не удивлялись, если в ближайшие дни получат повестку в суд”.

Так как деньги в биржевой игре я теряю часто (разумеется, в результате плохой работы брокеров), мой брат Рой запрограммировал компьютер на произнесение этого послания синтезированным голосом, с соответствующими убийственными интонациями и ритмом. Однажды наш валютный брокер ответил компьютерному синтезатору: “По крайней мере, хорошо услышать это лично от вас, даже если вы всего лишь говорите о наших ошибках”.

“Да, вот такой я парень”, - напечатал Рой текст для синтезатора.

Помню, как однажды Джек Крамер запустил теннисной ракеткой в судью на чемпионате Калифорнии для возрастной категории до 13 лет. Увидев, что его отец подходит к судье, Джек был счастлив. “Ну наконец-то, - подумал он, - отец решил заступиться за меня”.

В следующий момент он услышал голос судьи: “Игра окончена. Победитель Смит, счет 4:6, 4:3, Крамер выбывает”. Отец Джека подошел к сыну, переломил ракетку через колено и заявил, что игра в теннис для него прекращается на все лето, а если он еще раз поведет себя так безобразно, то не выступит больше ни в одном турнире. Как-то Джек заметил в разговоре со мной, что этот случай, когда он пререкался с судьей, был последним в его великой спортивной карьере. Я уверен, что полученные Джеком и мной уроки - лучшая подготовка к успешной карьере спекулянта или к любому другому виду деятельности. Они избавили нас от беззастенчивой агрессивности, которую с детства прививают профессиональным атлетам. 

Экономия движений

Каждый раз поздним вечером, когда Арти возвращался с дежурства, дома повторялся один и тот же семейный ритуал. Он приносил с собой кофейные пирожные из булочной “Морской бриз” и пинту фирменного бананового мороженого из местной кондитерской.

После пира он садился у моей кровати, и мы беседовали о том, о чем чаще всего разговаривают мальчики с отцами, - о спорте. Арти учил, что для того, чтобы всегда быть лучшим, нужно быть экономным, стремиться к наилучшим результатам при наименьших затратах. “Бери пример с Марта Райзмана”, - говорил он мне (недавно мы видели его в игре с Диком Майлсом, на которую делались крупные ставки, в легендарном клубе пинг-понга Лоренса на углу 54-й улицы и Бродвея).

У Марти был универсальный удар. Справа он бил по мячу таким движением, каким шулер кидает карты на стол, ударом слева запускал его вверх свечой. Его удары и слева, и справа были одинаково сильны и идеально сбалансированы. Марти всегда был готов отбить и боковой, и резаный удар. Как-то он провел 50 матчей, ни разу не пропустив резаной подачи. Частенько он играл в защите, отступив на три метра от края стола, особенно против своего неизменного противника Дика Майлса. Точность и контроль силы удара были отличительными чертами Марти. В 1949 году на чемпионате мира по настольному теннису в Стокгольме он завершил четвертьфинальный матч раньше, чем играющие за соседним столом открыли счет (а начинали они одновременно). Произошло это, кстати, на двадцатой минуте.

В теннисе такой же экономичностью движений и точностью отличался Кен Роузвелл. Вероятно, это характерно для всех чемпионов: Фред Астер в танце, Майкл Джордан в баскетболе, Сэм Снид в гольфе, Гэйл Сойерс в футболе, Шугэр Рэй Ленард в боксе. Характеристики этих величайших чемпионов, при всех их различиях, содержат одни и те же слова: “без малейших усилий”, “с легкостью”, “порхая, словно мотылек”, “без напряжения”.

Пример панегирика поэзии движения - это описание Джоша Гибсона - вероятно, величайшего бейсболиста в истории,- которое принадлежит Джуди Джонсон, его первому менеджеру:

“Смотреть, как он бьет по мячу, было просто удовольствием Ни малейшего напряжения. Другие приседают, роют землю, пыхтят… Гибсон просто двигался” (Джон Тори, “Настольная книга бейсболиста”).

Как доказательство важности экономии движений отец цитировал стихи Эмили Дикинсон.

“Но она же поэт, папа”, - возразил я.

“Да, но любому спортсмену не помешало бы поучиться на ее стихах. Умение экономить средства выразительности создает сильнейший эффект. Поэтому ее поэзия производит на читателя мощное впечатление”, - ответил он.

Действительно, на Брайтон-Бич было несколько спортсменов, о которых постоянно говорили, что их движения - это “поэзия”. Вик Гершкович никогда не суетился, отражая удар. Он всегда оказывался на месте, и его левый и правый сокрушительные прямые удары позволяли ему бить; с силой 160 км/ч с любого места - в отличие от спортсменов, у которых одна рука сильнее другой. Им поневоле приходилось выбирать какую-то одну сторону, что выглядело не слишком эстетично.

“Вик, твоя главная проблема - это излишняя суетливость. Твоя ракетка делает слишком большую дугу. Драйв ты выполняешь как команду “кругом”. В пробежке ты набираешь излишнюю скорость и слишком резко останавливаешься, а ракетку задираешь так, будто отдаешь честь. При подаче слишком высоко подпрыгиваешь, а мячи принимаешь либо над сеткой, либо между ног. Будь спокойней. Не суетись. Старайся сгруппироваться. Брось выкрутасы, сосредоточься на главном. Фиксируй глазами мяч. Ракетка должна следовать за ним”.

Я не забываю о своих недостатках, когда играю в сквош. Эхо, отражающееся от стен, доносит до меня шепот галерки. Стоит старому болельщику привести на матч, в котором я играю, новичка, и через несколько секунд я слышу неизбежное: “И это Нидерхоффер?! Он же двигается как слон!”

Свою неуклюжесть я стараюсь компенсировать повышенной предусмотрительностью. При подаче я посылаю мяч как минимум сантиметров на десять выше сетки, в отличие от противников, которые, рискуя потерять очко, предпочитают бить как можно ближе к ней. Так же я действую и в спекуляциях, никогда одновременно не играя на повышение и на понижение.

Однажды мне пришлось услышать и более лестное мнение о себе. Один из старых болельщиков заявил: “Когда я вижу этого увальня Нидерхоффера в игре, вначале кажется, что он неуклюжий, словно жердь. Но он напоминает Хонуса Вагнера - лучшего бейсболиста из тех, кого я видел. Тот мог взять любой мяч. 700 выигрышей и восемь раз первое место по подачам в лиге. Этот малыш тоже рожден для спорта. Только бы характер не подвел. Ему бы поучиться у Вагнера - вот у кого был характер”.

Да, я научился контролировать себя - благодаря проигранным матчам в колледже, когда я спорил с судьей и от злости лупил кулаками в стену. Все виды спорта, которыми я занимался, требовали максимальной самоотдачи. Зря растраченная энергия дает противнику преимущество. За исключением нескольких уникальных личностей, встретившихся мне в жизни, - таких, как Марти Хоген в теннисе, Бейб Рут в бейсболе или Джордж Сорос в биржевой игре, - все добивавшиеся успеха в жизни обладали врожденной способностью экономить силы при работе. 

Уроки Уилли Саттона

3 октября 1951 года, Йом Киппур. Стоит раввину отвернуться, как я потихоньку прислушиваюсь к финалу кубка Национальной Лиги - повторная игра после ничьей, “Нью-Йорк Джайантс” против “Бруклин Доджерс”. Весь мой капитал - все до последнего цента - мы с Букмекером поставили на “Доджерс”. Он придвинулся ко мне поближе, чтобы слышать по радио результат игры.

Битва за кубок 1951 года закончилась серией из трех повторных игр между “Джайантс” и “Доджерс”. Хауи болел за янки, но победа “Доджерс” казалась неизбежной. В игре участвовал сам Дон Ньюкомб, ас команды (20:9 за сезон), и лишь днем раньше “Бруклин” со счетом 10:0 всухую разгромил “Джайантс”. Дядя Хауи не любил мельчиться. “Букмекер - единственный, кому можно верить”, - сказал он и поставил все свои сбережения, 800 баксов (из них 2 мои), на “Доджерс”. “Доджерс” вели 4:1 к концу девятого периода. Мы с Хауи подсчитывали выигрыш.

Пренебрегая службой Йом Киппур, мы слушали прямой репортаж матча, пряча транзистор. И вдруг в игре наступил перелом. Затаив дыхание, мы ловим слова комментатора. “Джайантс” вырываются вперед - 5:4! И Русс Ходже вопит на весь эфир: “Кубок у “Джайантс”! Кубок у. “Джайантс”!”

В течение пяти минут мы с Хауи вознеслись и вновь опустились на землю. В те же минуты, когда мы предавались отчаянию, в одном из баров Бруклина заливал свое горе один богатый гандболист и шахматист. Этот расстроенный человек был таким же отчаянным болельщиком! “Доджерс”, как и мы. Как все великие люди, он ни в чем не полагался на случай. Прежде чем рискнуть, он изучал и анализировал каждую деталь своих планов и инструментов. Речь идет о знаменитом грабителе банков, величайшем специалисте “по входам и выходам”, Уилли Саттоне.

Накануне Уилли совершил побег из тюрьмы в Пенсильвании и скрывался в пуэрториканском районе рядом с Флэтбуш и Четвертой авеню в Бруклине. Как всегда, Уилли заранее все спланировал. В тюрьме он изучил испанский. Он знал, что в этом районе люди читают газеты только на испанском языке, а в них они вряд ли обнаружат его фотографию, помещенную в ведущих газетах Нью-Йорка.

В тот день, когда «Джайантс» разбили «Доджерс», Уилли смотрел игру по телевизору. На стадион он не пошел, опасаясь, что среди зрителей могут оказаться полицейские. В своих воспоминаниях он пишет об этой игре:

«Я смотрел финал 1951 года в таверне, которая находилась в одном квартале от бруклинского полицейского участка… Глядя на то, как Томсон добивает «Доджерс» никогда в жизни я не был более несчастен. Я готов был пойти в участок и сдаться. Болеть за «Доджерс» - значит cокращать себе жизнь. Даже когда они выигрывают, как в 1952 году, то заставляют тебя перенервничать до смерти» (Квентин Рейнолдс, «Я, Уилли Саттон»).

Если этот матч так подействовал на Уилли, что один из величайших в истории мастеров по ограблению банков и побегам из тюрьмы был готов сдаться полиции, легко представить, что испытывали такие простые смертные, как мы с дядей Хауи. В наше время, как утверждается, показатели японской бейсбольной команды «Джайантс» непосредственно влияют на биржевой индекс «Никкей». Когда «Джайантс» побеждает, индекс Никкей повышается. В Соединенных Штатах сегодня вряд ли найдется настолько обожаемая бейсбольная команда, как «Доджерс» в 50-х или сегодняшние «Джайантс» в Японии. Любопытно было бы изучить влияние «Чикаго Буллз» на курс государственных обязательств США на Чикагской фондовой бирже.

Уилли Саттон - идеальный пример того правила, что «успех в любом деле требует тщательной подготовки каждой детали и абсолютной сосредоточенности». Прежде чем ограбить банк, Уилли неделями и месяцами изучал его. Он переодевался в форму полицейского и настолько идеально входил в эту роль, что отвечал на обращения граждан и регулировал дорожное движение.

В свое время отец обратил мое внимание на те страницы мемуаров Уилли «Где были деньги», на которых описывались его методы подготовки:

«Я обожал перевоплощаться. Я всегда был настолько поглощен предстоящим делом, что, едва надев полицейскую форму, уже чувствовал себя полицейским. Я оставлял машину в паре кварталов от банка и шел к нему, автоматически фиксируя глазами двери каждого магазина. Нередко ко мне обращались с вопросами, как пройти туда-то. Несколько раз водители обращались ко мне с просьбой разрешить оставить машину в месте, запрещенном для парковки, - им только сбегать на минутку в магазин. Я сурово отчитывал их: как можно просить полицейского нарушить правила? «Впрочем, если вы объедете вокруг квартала и вернетесь через пару минут, меня здесь, скорее всего, уже не будет».

Однажды в Филадельфии я в полицейской форме переходил улицу в людном месте, и меня остановил патрульный полицейский. Капитан долго распекал меня за расстегнутый воротник. Мне было очень стыдно - «да, сэр, слушаюсь, сэр, совершенно недопустимо, сэр» - не потому, что полицейский остановил меня возле банка, который я собирался ограбить, а из-за того, что меня отчитал старший по званию. Я был весьма примерным полицейским до последней секунды, пока снова не превращался в вора» (Уилли Саттон, Эдуард Линн, «Где были деньги»).

Любимой поговоркой Уилли было: «Есть план». Почти вся полиция единодушна в том, что в разработке и исполнении планов ограбления банка еще не родился равный Саттону. Он учитывал риск и всегда искал слабое место в охранной системе банка. Его первое ограбление, совершенное в универсальном магазине в возрасте десяти лет, было тщательно спланировано. Когда его посадили, все свободное время он посвящал проблеме выхода из тюрьмы либо путем побега (для этого он изучал чертежи тюрем), либо в результате суда (для этого он изучал судебные прецеденты). Он нигде не учился, зато изучил благодаря тюремным библиотекам психологию, литературу, философию, медицину и право. Его юридические штудии вполне оправдали себя, когда он добился помилований после десяти лет изучения судебных прецедентов. Его адвокаты к этому времени давно сдались. Если хотите добиться успеха в биржевых спекуляциях или в любом другом деле, будьте так же целеустремленны, как Уилли. 

«Тройственный союз»

В юные годы мы с двумя приятелями составили план, как разжиться карманными деньгами. Купальни Брайтон-Бич примыкали к общественному пляжу. В дни национальных праздников - Дня Поминовения или Четвертого июля - на пляже собиралось более двух миллионов человек. Разносчики сновали по пляжу с 25-килограммовыми коробами мороженого и льда. Шла бойкая торговля прохладительными напитками. Мы втроем организовали товарищество по сбору бутылок, брошенных отдыхающими на берегу. За каждую сданную бутылку мы получали два цента, и в хороший день наша усердная команда - Стив, Рене и я - зарабатывала 15-20 долларов (около 300 долларов в сегодняшнем масштабе цен).

Добычу мы таскали в картонных коробках. Однажды, усталые и разгоряченные, мы с партнерами остановились на висячей мостовой освежиться холодными напитками и подкрепиться лепешками. Пока мои партнеры делали заказ, я держал коробку. Замечтавшись, я не придал значения тому, что моя коробка потяжелела. Внезапно, как гром среди ясного неба, грянул вопль продавца: «Полиция!» - и он крепко ухватил меня за руку. Полицейский не заставил себя ждать.

В коробке среди пустых бутылок оказались бутылки минеральной воды, оранжада, имбирного пива и лимонада.

- Парень, тебе всего-то лет восемь, а ты уже воруешь! Что же будет, когда ты вырастешь? Скажи мне свое имя. Сейчас заполню на тебя карточку как на малолетнего преступника и сообщу родителям.

- Но это не я! Это друзья мне подкинули!

- Тогда держись подальше от таких друзей.

Когда я рассказал отцу обо всем, что случилось, он вспомнил историю о быке, которого держали на бойне в те дни, когда он там работал. «Бык заходил на помост и шел в убойный цех, как будто это было лучшее место в мире. Все стадо двигалось за ним. Только почему-то он каждый раз умудрялся затеряться в суматохе и снова оказывался внизу помоста, чтобы увлечь за собой новые жертвы. Тебе в жизни встретится немало таких «друзей». Если хочешь жить долго и счастливо, держись от них подальше. Если не уверен в человеке, убедись, пойдет ли он с тобой по помосту до конца».

Рынки склонны вести себя так же, как тот бык-предатель». Нескольких заманчивых движений в одном направлении вполне достаточно, чтобы убедить инвесторов совершить ошибку. Таким же образом нередко управляются рыночные котировки [Котировка - установление курса ценных бумаг на фондовой бирже - Прим. ред.] на экранах, чтобы создать благоприятное впечатление, а ребята в офисах тут же начинают мычать: «Симпатичный помост!»

После этого первого опыта партнерства в Брайтоне мне встречалось множество «друзей», которые норовили завести меня на бойню, предлагая обычно налоговые льготы на инвестиции. Друг заявляет, что вкладывает все свои сбережения в сделку с человеком, которого считает лучшим в бизнесе. Основываясь на его заверениях и желая получить налоговые льготы, я вкладываю деньги, и вдруг оказывается, что приятель решил воздержаться от участия в сделке. Не то чтобы эта сделка сама по себе была убыточна - просто подвернулась другая возможность, и он вложил все деньги. В девяти случаях из десяти результат предсказуем: я теряю все вложенные деньги и, кроме этого, право на налоговую скидку, в которой и была главная привлекательность сделки. На моей памяти инвесторы теряют на сделках, сулящих налоговые льготы, больше, чем, пожалуй, от любого другого вида мошенничества.

Кинув меня подобным образом, мои партнеры великодушно предложили мне заключить пари на партию в теннис.

Я должен был играть левой рукой в паре с левшой Стиви, который должен был играть правой рукой. Рене играл против нас двумя руками - по две подачи каждой, плюс 15 очков форы. Играли до 21 очка. Условия оговорены, деньги положены в шляпу, судья назначен. Однако с самого начала игры стало очевидно, что мой партнер сдает игру, играя против меня. Он подавал все время в аут, а отбивав ударами, за которые начислялись штрафные очки. Я выгнал его с площадки. Таким образом, бороться мне пришлось и с противником, и с партнером, отдав 17 очков форы: я потерял еще два очка, прежде чем понял, что происходит. В конце концов мне удалось сравнять счет 18:18» и на этом матч прекратился. Физический перевес был явно на стороне противников, поэтому мне никогда бы не удалось получить свои деньги. Но никогда в жизни я не проявлял большего героизма, чем в этой игре. Это многому научило меня.

Во-первых, игру «сдают» чаще, чем кажется. Подобный предложения звучат зачастую весьма убедительно: «Ну как! молодой человек, хотите выиграть с перевесом в 50 очков, опозорить противника и окончить колледж в следующем году нищим? Или дадите ему возможность сохранить достоинство, будете играть не в полную силу, выиграете с перевесом в 40 очков и станете богатым человеком?» Кажется, что в этом плохого?

Во-вторых, какой бы верной ни казалась биржевая сделка, всегда существует вероятность провала. Зачастую реальное положение дел далеко не так хорошо, как кажется. Сделка, которая представляется невероятно выгодной, скорее всего, нереальна, или, как выразился Деймон Раньон:

«Сынок, сколько бы ты ни повидал, чему бы ни научился, всегда помни одно: найдется парень, который покажет тебе новую, нераспечатанную колоду карт и предложит пари на то, что из нее выскочит валет пик и нальет тебе в ухо пива. Сынок, не принимай пари, иначе окажешься с полным ухом пива» (цит. по: Дэвид Спэньер, «Что творится в голове у игрока»).

 

Глава вторая. Паника и “худу”

 

Паника на Уолл-стрит - такое же явление природы, как смерч в прерии.

«Искусство инвестиции»

Скотт Джоплин прекрасно чуял Уолл-стрит. Недаром его «Уолл-стрит Рэг», написанный в 1908 году, предварен пометкой: «Паника на Уолл-стрит, брокеры предаются; печали» (Скотт Джоплин, «Избранные сочинения»).

Каскад диссонирующих синкопированных малых и уменьшенных септаккордов в до мажоре, охватом в три с половиной октавы, прекрасно передает хаос и отчаяние на Уолл-стрит во время паники 1907 года, которая, несомненно, вдохновила композитора.

В самый ее пик в октябре 1907 года проценты по займам доходили до 150 годовых, банки лопались по всей стране. Заверенные чеки и наличные принимались с надбавкой в 5%. Уолл-стрит атаковали толпы вкладчиков, требующих платежей от своих банков. По всей Америке закрывались фондовые рынки и биржи. Первое издание сочинения Джоплина вышло с иллюстрацией на обложке, изображающей возбужденную толпу, осаждающую Нью-Йоркскую фондовую биржу и казначейство.

Джесси Ливермор дает прекрасное описание пика Великой паники 24 октября 1907 года. Он сравнивал ее с «… опытом во время школьного урока, когда мышь помещают под стеклянный колпак и выкачивают из-под него воздух. На ваших глазах у несчастного животного учащается дыхание, бока вздымаются, подобно мехам, пытаясь восполнить недостаток кислорода. Мышь начинает задыхаться и умирает. Вот о чем я вспомнил при виде толпы у стойки по выдаче наличности! Наличных денег нет нигде, акции невозможно продать, потому что их никто не покупает. На мой взгляд, в этот миг наступает крах всей Уолл-стрит» (Эдвин Лефевр, «Воспоминания биржевого брокера).

Промышленные индексы Доу на 16 октября упали до 53 (на 7 января Доу составлял 96,37!). Падение в среднем на 45% может быть очень болезненным, особенно если большинство спекулянтов работают при марже всего в 10%, что было в те годы обычным делом.

Атмосфера бизнеса в 1907 году - хорошее напоминание о том, как мало изменились силы, управляющие рынком. Землетрясение и пожар в Сан-Франциско в 1906 году и русско-японская война 1904 года отвлекли миллиарды от производительного капитала. Крах «Барингс» в 1890 году - еще одно напоминание о дамокловом мече. Благоприятные условия для бизнеса и небывалые урожаи вызвали повышение процентных ставок. Новые и новые выпуски акций расхватывали, как горячие пирожки, цены на них достигли рекордной отметки. Но 14 марта 1907 года крупные сделки упали с 10 до 25%, Доу снизился с 83 до 76.

Отношения политиков с биржей во время паники 1907 года до жути напоминает сегодняшний откат. Цены продолжали падать во всем мире, журнал «Экономист» назвал это «крупнейшей финансовой катастрофой в Нью-Йорке с 1857 года» (Форест Дэвис, «Сколько стоит Уолл-стрит»). Наблюдая этот спад после десятилетия ненасытного обогащения и сверхприбылей богачей, президент Рузвельт сделал заявление, которое могло бы прозвучать и сегодня из уст любого популиста: «Некоторые преступники, сколотившие огромные состояния, вступили между собой в сговор с целью вызвать максимально возможные финансовые затруднения». Заявление, сделанное министром финансов в 1995 году в разгар мексиканского кризиса: «Меня совершенно не волнуют богачи, которые могут пострадать от спада» - до странности похоже на ответ президента Рузвельта крупнейшему финансисту, который пытался получить льготы для Моргана: «Меня не интересуют ваши богатые друзья». Влияние Рузвельта на рынки стало настолько отрицательным, что когда он всего лишь заявил: «Честность - лучшая политика», вкладчики по всей стране ринулись требовать свои деньги от финансовых учреждений.

В XIX веке паника на Уолл-стрит была подобна морским волнам, захлестывающим тонущий корабль. Типичное описание этого события можно увидеть у Генри Клюза. Он замечает, что в 1837 году «цены упали до нуля», а паника 1857 года была еще страшнее (Генри Клюз, «Пятьдесят лет на Уолл-стрит»). Вот впечатление нью-йоркского брокера о биржевой панике: «Стадо, несущееся по прериям Дикого Запада, менее подвержено гибельным неожиданностям и беспорядочным метаниям» (Джон Фергюсон Хьюм, «Искусство инвестиций»). Сводка получивших наиболее печальную известность биржевых паник. ХIХ века дана в таблице 2.1.

Эти источники - единственное, что дает представление о тех днях, когда не существовало индексов курсов акций. Однако для понимания таких всеохватывающих явлений, как биржевые паники, необходимы точное определение и математическое описание. Математически я определяю биржевую панику как всякий день, в который при закрытии торгов индекс Доу-Джонса упал в цене как минимум на 10% относительно самого высокого показателя индекса на момент закрытия торгов за предыдущие 30 календарных дней (перекрывание не допускается). Приводимая ниже сводка данных подтверждает, что в 30-е годы количество паник достигло 38, а последний раз они имели место в 80-х годах - 4 за все десятилетие, согласно данному критерию. В 90-е годы паник практически не было.

Частота паник, 1890-1996

Год	1890	1900	1910	1920	1930	1940
Количество паник	11	9	7	9	38	4
Год	1950	1960	1970	1980	1990-1996
Количество паник	2	3	9	4	1

Таблица 2.1. Основные финансовые паники XIX столетия

Год	Причина паники	Основные события
1812	Война с Англией	Торговля парализована, разорилось 90 банков. Рост процентных ставок
1837	Президент Джексон не поддержал Банк Соединенных Штатов	Акции железных дорог упали до нуля
1857	Крах «Огайо Лайф»	Tpи четверти железных дорог переходят под внешнее управление
1861	Начало Гражданской войны	Спекуляции временно заморожены
1869	«Черная пятница» золотой паники	В течение одного дня цена золота падает на 30%
1873	Крах «Джей Кук & Со»	Нью-йоркская фондовая биржа закрыта. Акции упали как минимум на 50%. Страшнее паники 1907 года
1884	Неконтролируемые спекуляции	Акции безудержно падают в среднем на треть. «Ад». За полчаса стоимость упала на 10%
1890	Аргентинские облигации «Барингс & Со»	Процентные ставки поднялись до 183%. Акции «Виллард» упали с 34 до 7
1893	Паника по поводу изменения соотношения золото/серебро	Считается, что из-за паники разорилось 800 банков. Индекс Доу, державшийся достаточно высоко, сразу упал на 50%
1901	«Нозерн Пасифик Корнер»	За один час акции рухнули на треть. Уолл-стрит как никогда напоминает преисподнюю

 

Покупайте после паники

Никому еще не удалось установить, чем вызывается биржевая паника. Несомненно, играет роль то, что в биологии называется «стадным инстинктом», а Сорос считает рефлекторным поведением. В одной из книг столетней давности приводится типичный сценарий развития событий:

«Одна из самых страшных биржевых паник на Уолл-стрит развивалась у меня на глазах. В тот день я находился в биржевом зале, где все выглядело на редкость мирно. Все были спокойны и жизнерадостны. Акции стабильны, деньги работают, все довольны. Вдруг кто-то, представляющий крупную брокерскую контору, выставляет двести акций, принадлежавших одной компании. Рядом с ним находится человек, который, заметив это, говорит себе: «У меня тоже есть эти акции, и если человек, который был в них заинтересован, продает, - значит, это неспроста. Пока есть возможность, продам, пожалуй, свои». Он выбрасывает на рынок акции. Его примеру следуют другие. На бирже начинается волнение, и вот уже в ход пошли акции других компаний. Паника нарастает и становится всеобщей. Наступает неизбежный крах. Позже выясняется, что ничего не случилось, просто брокеру, вызвавшему панику, было дано указание продавать» (Мэттью Гейл Смит, «Двадцать лет среди «быков» и «медведей» [«Бык» - инвестор, покупающий товары или ценные бумаги в ожидании повышения цен. «Медведь» - инвестор, играющий на понижение курса валюты, цен товаров, акций или облигаций. - Прим. ред.]).

Обычно вслед за паникой происходит восстановление и наступает стабильность. Слабые уничтожены, искатели выгодных сделок собирают обломки. Скотт Джоплин великолепно чувствовал все нюансы деятельности Уолл-стрит. Трудно сказать, что служило источником его знаний - щедрый гонорар издателя или консультации моего деда Мартина (он был финансовым директором издательства). Но уже на шестнадцатом такте «Уолл-стрит Рэг» возникает ключевая мажорная мелодия «Наступили хорошие времена», переходящая в средний регистр. Не будь Джоплин так предан музыке, он мог бы, без сомнения, извлечь пользу из старого доброго метода зарабатывания денег на панике.

Старые зубры Уолл-стрит знают, что после паники нужно поспешить на биржу, пусть даже ковыляя и опираясь на трость.

«Но опыт Уолл-стрит, как правило, приходит к тем, кто уже стоит одной ногой в могиле. К этому времени заслуженные ветераны биржи по большей части уже наслаждаются покоем в своих комфортабельных особняках. Но если биржевая паника происходит чуть чаще, чем раз в год, этих старцев еще можно увидеть на Уолл-стрит. Опираясь на трость, они ковыляют к офисам своих брокеров.

Тут они скупают самые надежные акции на все свои деньги - именно для такого случая они и копились на банковском счету. Паника обычно продолжается до тех пор, пока такие покупки акций за наличные деньги не стабилизируют рынок. С прекращением паники эти старцы, «сушившие весла» в ожидании неизбежного, как смена времен года, события, снова оживают, быстро реализуют свои акции и переводят прибыль на счета. Если прибыли в избытке, они прикупают перспективную недвижимость, а остаток передают для постоянных инвестиций и снова отбывают в тишину своих шикарных особняков, в лоно любящего семейства» (Генри Клюз, «Двадцать восемь лет на Уолл-стрит»).

Когда закончился тяжелый период 1931-32 годов, ковылять на Уолл-стрит после паники действительно стоило. Так, начиная с 1940 года после паники индекс Доу повышался на 1% ежемесячно и по истечении трех месяцев стал расти на 3%.

Со времен биржевого краха 1987 года крупные однодневные понижения индекса «С&П 500» давали отличную возможность проветрить тросточки. Если «С&П 500» падает на 7,50, на следующий день он вырастает в среднем на 1,39. Сравните это с колебанием в 0,12 после выбранного случайным методом дня, и в 0,88 после однодневного подъема в 7,50 и более. (Изменение в 7,50 «С&П 500» в этот период составляет около 1,5%.)

Впрочем, в связи с высокой нестабильностью и подъемом «С&П 500» на 300 пунктов за период с 1987 года результаты не отличаются от случайных. Любопытен попутный результат изучения крупных колебаний в середине 1996 года: колебания в 7,50 «С&П 500» наблюдались втрое чаще обычного. Задраивай люки.

Рост «С&П 500» на следующий день	В среднем	Рост в %	Частота
После снижения в 7,50 «С&П 500»	1,39	0,55	31
После подъема в 7,50 «С&П 500»	0,88	0,60	30
После дня, выбранного случайным методом	0,12	0,52	2164

Паникам подвержены и рынки фиксированных доходов. Крупнейшее падение цен на облигации со времен краха 1987 года произошло 8 марта 1996 года, когда они рухнули больше, чем на три полных пункта. Для участников рынка облигаций это оказалось абсолютным шоком.

В этот день я покинул уют своего дома, сбежал от своих любящих домочадцев, которые всегда в такое время призывают меня к осмотрительности, и бросился в битву.

Я перевел на депозит требующуюся сумму из прибыли от продажи казначейских обязательств, которые поднялись на 100%. Если бы у меня достало смелости направить на покупку акций все свои средства, на полученную прибыль я мог бы не работать всю оставшуюся жизнь. Рост индекса Доу-Джонса в тот день был рекордным. Он поднялся на 173 пункта после того, как в начале торговой сессии он опустился на 50.

Такие набеги обычно не приносят покоя в мой дом. В августе 1988 года я покупал после паники, последовавшей за увеличением учетной ставки. И поделом мне. Я пришел к выводу, что покупка казначейских обязательств в период после паники не приносит прибыли. Подобные операции едва не погубили меня. В течение марта 1995 года я покупал, когда доллар падал против иены на 5% ежедневно. В день краха фондового рынка, 19 октября 1987 года, я открыл максимально длинную позицию. Возможно, если бы в такие дни я ковылял с костылем или играл на кларнете, сейчас у меня на счете лежало бы больше.

Когда я начинал играть на бирже, я любил покупать тогда, когда паника охватывала владельцев надежных акций. Азарт прошел, когда я открыл для себя прекрасный мир фьючерсов. Все же было бы интересно проанализировать все случаи паники с десятипроцентным падением цен по отдельным выпускам акций, обращающихся на Нью-Йоркской фондовой бирже, с точки зрения «скорости реализации дохода».

К сожалению, как показывает таблица 2.2, в девяностых годах паники практически прекратились.

Таблица 2.2. Хронологическая таблица падений индекса Доу-Джонса на 10%, 1890-1990

Номер	Дата падения	Показатель Доу-Джонса	Показатель Доу-Джонса через 3 месяца
1	10 ноября 1890	62	66
2	9 мая 1893	59	48
3	17 июля 1893	52	51
4	26 июля 1893	43	56
5	21 декабря 1895	49	54
6	14 июля 1896	49	49
7	6 августа 1996	44	55
8	5 ноября 1897	46	50
9	24 февраля 1898	45	52
10	13 ноября 1899	64	63
11	18 ноября 1899	58	63
12	2 января 1900	68	66
13	15 мая 1900	57	59
14	21 июля 1903	51	45
15	24 сентября 1903	47	48
16	12 декабря 1904	66	78
17	13 марта 1907	83	79
18	12 августа 1907	71	57
19	11 октября 1907	64	64
20	29 октября 1907	57	62
21	3 января 1910	88	85
22	22 июля 1910	70	86
23	18 декабря 1916	98	96
24	4 сентября 1917	81	71
25	31 октября 1917	75	80
26	20 августа 1919	98	108
27	28 ноября 1919	104	91
28	4 февраля 1920	97	94
29	7 августа 1920	84	85
30	17 ноября 1920	75	76
31	22 декабря 1920	67	77
32	6 июня 1921	71	69
33	20 марта 1926	145	153
34	3 октября 1929	330	247
35	28 октября 1929	261	258
36	29 октября 1929	230	262
37	13 ноября 1929	199	272
38	5 мая 1930	260	220
39	14 июня 1930	244	240
40	18 июня 1930	219	234
41	27 сентября 1930	213	160
42	17 октября 1930	187	163
43	16 декабря 1930	158	184
44	16 апреля 1931	163	142
45	29 апреля 1931	144	136
46	29 мая 1931	128	142
47	27 июля 1931	140	101
48	12 сентября 1931	124	79
49	21 сентября 1931	111	78
50	30 сентября 1931	97	77
51	21 ноября 1931	97	83
52	4 декабря 1931	87	86
53	14 декабря 1931	77	81
54	9 февраля 1932	72	57
55	31 марта 1932	73	43
56	8 апреля 1932	63	41
57	29 апреля 1932	56	53
58	25 мая 1932	49	73
59	4 июля 1932	43	71
60	5 октября 1932	66	62
61	9 октября 1932	58	62
62	13 декабря 1932	60	54
63	14 февраля 1933	57	81
64	4августа 1933	93	93
65	27 сентября 1933	93	97
66	21 октября 1933	84	106
67	10 мая 1934	94	90
68	26 июля 1934	86	93
69	7 сентября 1937	164	128
70	25 сентября 1937	147	127
71	18 октября 1937	126	132
72	20 ноября 1937	120	128
73	23 марта 1938	114	127
74	29 марта 1938	102	136
75	29 марта 1939	132	130
76	14 мая 1940	128	123
77	21 мая 1940	114	125
78	14 февраля 1941	118	117
79	3 сентября 1946	179	168
80	12 июля 1950	199	229
81	22 октября 1957	420	446
82	28 сентября 1960	569	616
83	24 мая 1962	623	616
84	21 июня 1962	55	592
85	5 мая 1970	710	725
86	26 мая 1970	631	760
87	14 ноября 1973	870	810
88	10 июля 1974	762	648
89	22 августа 1974	705	615
90	13 сентября 1974	627	593
91	5 декабря 1974	587	753
92	13 ноября 1978	792	830
93	6 ноября 1979	806	882
94	12 марта 1980	810	873
95	8 февраля 1984	1156	1176
96	16 октября 1987	2247	1956
97	19 октября 1987	1739	1936
98	16 августа 1990	2681	2550

 

Падение великих

Паника может возникнуть не только на бирже, она может случиться везде. Как замечает Дюма в «Трех мушкетерах», во Франции XVII века паника была в порядке вещей, и всякий горожанин имел на этот случай под рукой мушкет или саблю. В книгах XIX века, посвященных ценным бумагам, рассказывается о таких обвалах, по сравнению с которыми события на американской бирже 1929 и 1987 годов выглядят пустяком. В XIX веке биржевые паники были частыми и бурными, и в биржевом зале Нью-Йоркской фондовой биржи, при всем его великолепии и благообразии, не проходило дня без драки. Эдвард Дж. Риггз так описывал в 1893 году нравы спекулянтов Нью-Йоркской фондовой биржи в своем обзоре:

«Еще десять лет назад брокеры частенько разрешали споры кулаками. Известна одна неделя 1884 года, когда во время паники ежедневно происходили настоящие драки с катанием по полу. С тех пор брокеры как будто стали поспокойнее» (Эдвард Дж. Риггз, «Уолл-стрит, фондовая биржа»).

Мое определение паники - 10%, месячный срок, - конкретно. Возможно, классическое описание пика паники 1864 года, сокрушившей величайшего игрока на повышение тех времен Энтони Морзе, поможет лучше понять смысл подобного события:

«Наступила зловещая тишина, подобная затишью перед смерчем. И вот буря грянула. Биржевой зал внезапно превратился в кузницу Циклопа, где раздавался грохот тысяч молотов. Столпы биржи рушились один за другим, и наконец наступила очередь свода. Волшебный замок, возведенный могучим и хитроумным магом, растаял, словно призрачный мираж, развеяв прекрасные надежды.

Паника продолжалась без остановки весь день. Вечерние торги превратились в бесовский шабаш. Толпа разоренных маклеров бушевала, накатываясь на подиум, обезумев от понесенных убытков. Опьяненный исступлением и бешенством, зал гудел от воплей и проклятий. Все пространство за ограждением заполняли люди, на измученных лицах которых было написано одно: «Спасайся!» У самой двери стояла вдова в трауре, с безумными, остановившимися глазами. Она рискнула последним долларом, поставив на «Форт Уэйн», которые продавались по 90. Еще миг она стояла так, а затем исчезла в ночи, дышащей холодом и ветром, навсегда.

В хоре проклятий было различимо одно слово - «Морзе». Человеческая натура показала себя в этот миг с худшей стороны - не было такого грязного ругательства, которым бы не сопровождалось имя разоренного финансиста. Он был низвержен с вершины славы в один день, подобно Люциферу. Те, кто еще вчера превозносили его до небес, теперь наперебой проклинали» (Уильям Уортингтон Фоулер, «Десять лет на Уолл-стрит»).

У этой истории о падении биржевого короля есть любопытное продолжение. Через несколько лет один биржевик заметил вконец обнищавшего Морзе, просившего милостыню на ступенях церкви Святой Троицы, и рассказал об этом на бирже. Те акции, на повышение которых играл Морзе в свои лучшие дни - «Форт Уэйн», «Ридинг», «Олд Саузерн», - тут же повысились на 5%. Возможно, посети Банкер Хант Нью-Йоркскую биржу металлов, это оказало бы аналогичное воздействие на цены на золото и серебро, так и не оправившиеся от 50%-ного снижения со времени падения Ханта.

Бывшие биржевики, бродящие вокруг Уолл-стрит, не имея средств для игры, известны как «привидения» или «дохлые утки». Кладбищенский сторож церкви Святой Троицы следит за их появлением, но они неуловимы. Если вы спросите, как может привидение жить на Уолл-стрит без денег, я отвечу, что они не живут, а существуют. Риггз описывает ряд известных биржевиков, игравших на короткий срок без покрытия, и дает пророческое предостережение, которое актуально и сейчас, сто лет спустя:

«Они изучили каждый фактор, каждую мелочь, которая могла воздействовать на рынок, и детально рассчитали их. Но, тем не менее, при всем их желании преуспеть, они влачат сейчас жалкое существование привидений Уолл-стрит. Прошло шестьдесят лет, и они обречены окончить свои дни в «номерах Ист-Сайда» (Эдвард Дж. Риггз, «Уолл-стрит, фондовая биржа»).

Я продал свое членство на бирже металлов, но «привидением» пока не стал и могу позволить себе обедать у Дельмонико и в «Четырех временах года». «Привидение» я-в игре в сквош. Игры с тяжелым мячом, в которую играл я, больше нет, мяч теперь надувной, в соответствии с духом времени, предпочитающим легкую жизнь. Иногда, поддавшись на просьбы друзей, я выхожу на площадку в парной игре. Наша команда неизменно вылетает первой, проиграв с разрывом в десять очков. Как «привидение» я менее эффективен, чем «призраки» на Уолл-стрит.

Арти часто приходилось распоряжаться телами и имуществом после смерти «привидений» в «номерах Ист-Сайда» - этим эвфемизмом именовали квартал притонов в Бауэри. Он вел дипломатические переговоры с хозяевами, которые нередко требовали уплаты просроченных платежей за квартиру, прежде чем дать возможность похоронить покойника. Когда умер легендарный Энтони У. Морзе, несколько его прежних друзей, для которых он заработал на бирже миллионы, все-таки скинулись и заплатили хозяину квартиры, так что похоронили его как положено.

«Викки, что ты будешь делать, если тебя накроет биржевая паника? - часто спрашивал меня отец. - Ведь ее может вызвать что угодно - война, изменение в государственной политике, землетрясение, крах какой-нибудь биржевой конторы, политическое убийство. Твои компьютеры этого не учитывают».

«Папа, у меня мощная подача…»

Такое объяснение Арти совсем не устраивало. У него были все основания опасаться старого испытанного метода покупок акций при биржевой панике. Ему было тринадцать, когда на бирже одна за другой произошло 16 паник с десятипроцентным падением, при этом ни одна из них не перекрывалась. Первая случилась 16 апреля 1931 года, когда индекс Доу составлял 163, последняя - 4 июля 1932 года, и индекс Доу упал до 43. Когда мой отец покупал во время этих биржевых бурь, он рассчитывал, что отойдет от дел и со своей семьей поселится в роскошном особняке. Но в итоге семья очутилась на общественном пляже. «Не суетись», - говорил отец.

Когда я решаюсь на покупки в бушующем море биржевой паники, мне всегда мерещится, что над сделкой грозно смыкаются воды Атлантики. 

У тебя короткая позиция?

Последствием биржевой паники 1931 года для семьи моего деда стали стесненные финансовые обстоятельства на всю последующую жизнь. Я хорошо помню, с каким трудом они наскребали 25 долларов на годовой взнос за купальню в Брайтон-Бич. Зато в 50-е годы, заходя к ним каждую неделю после уроков музыки, я всегда мог услышать рассказы о кипевших на бирже страстях. Все начиналось с уроков музыки на дому - у Арнольда Фиша, преподавателя теории в Джульярдской музыкальной школе. После уроков мы обсуждали взаимосвязь музыки, спорта и биржи за столом для пинг-понга, стоящим у его дома 50-е годы были такими же бурными и прибыльными для биржевых спекуляций, как и 90-е. Показательно, что индекс Доу в начале сороковых находился около отметки 200, а в 50-е годы он вырос до 679,4. Рост этого индекса на 240% означал повышение котировок большинства акций.

В период роста фондового рынка мой дед Мартин пережил тысячи опасных ситуаций. Играя на коротких позициях, он прошел через все рифы, ожидая повторения крахов 30-х годов. Позже я был свидетелем торжества аналогичных случаев, касающихся моих друзей: в 90-е годы они играли на коротких позициях, опасаясь повторения краха 1987 года. Психологи изучают подобные феномены в своих лабораториях. Моей же лабораторией была квартира деда на Первой стрит Брайтона. Из ее окон открывался вид на Атлантический океан и на Кони-Айленд Получив свою еженедельную сумму на карманные исходы в размере одного доллара, я всегда мог рассчитывать на урок, как следует вести себя на бирже и чего нужно избегать в биржевых спекуляциях.

«Мартин, как сегодня дела на рынке?» - спрашивает Берди.

«Резко идет вверх», - отвечает Мартин.

«Так ты выбрал то, что ты называешь короткой позицией?»

«Что такое короткая позиция?» - спрашиваю я.

«Ну, в бизнесе подрядчик или оптовик обязан установить определенную цену на товар прежде, чем купит его у производителя. Сначала он продает товар, а потом покупает его на свободном рынке. То же самое на фондовом рынке. Ты можешь занять акции у кого-то, продать их, а потом опять купить, весь смысл в том, чтобы купить их второй раз по более низкой цене».

«Что-то слишком сложно», - говорю я.

«Конечно. Это на руку крупным шишкам Благодаря своим связям они могут одолжить акции. А простые люди, как Берди, даже не представляют, что такое короткая позиция».

Я часто вспоминаю эти мудрые слова. Простые люди привыкли сначала покупать, а потом продавать. У таких сделок должна быть оборотная сторона. Этим занимаются профессионалы. В условиях рынка можно ожидать, что профессионалы сделают деньги на привычке простых людей сначала покупать.

«Почему вчера, когда акции шли вниз, ты играл на повышение, а сегодня, когда они пошли вверх, - на понижение?»

«Ну, вчера в «Дженерал Моторз» началась всеобщая забастовка, и все думали, что они достигнут соглашения».

«Но ты же всегда говоришь, что все ошибаются».

«Берди, занялась бы ты своей кухней или игрой на пианино, а деньгами позволь заниматься мне».

«Мартин, я бы тебе сказала сразу, что «Дженерал Моторз» не достигнет соглашения с профсоюзами».

«Почему?»

«Потому что с тех пор, как кончилась война, в экономике восьмой год подъем. Рабочие живут хорошо, а профсоюзным боссам нужно продемонстрировать, как много они делают для простых людей. Зачем им идти на соглашение?»

Мартин так и не забыл кровопускания 1931 года и предпочитал закрывать короткие позиции сразу же на следующий день после биржевой паники. Это - одна из тех немногих ошибок, которые я совершил всего два-три раза за всю карьеру. Я не люблю закрывать короткие позиции по акциям. Брокеры всегда найдут причину, чтобы не выплачивать проценты по кредитовому сальдо. На короткой позиции я теряю проценты, дивиденды и рисковую премию. Сорос однажды сказал мне, что потерял на коротких позициях больше, чем на любом другом виде биржевых спекуляций. У меня аналогичный опыт. Любимый совет авторов книг о быстром обогащении на бирже - короткие позиции для индивидуальных инвесторов - прямая дорога в богадельню. 

Посредники

Оказывается, имя «Нидерхоффер» в средние века обозначало посредника, представлявшего в суде интересы аристократов в тех делах, заниматься которыми они считали ниже своего достоинства. Ничто не изменилось. Я занимаюсь именно этим, представляя центральные банки, правительства, предприятия и крупных спекулянтов - таких, как сам великий Джордж Сорос, который пока великодушно позволяет мне проводить кое-какие сделки при условии, что, сохраняя подобающую скромность, я сэкономлю ему пару долларов.

Мартин был старшим сыном в семье иммигрантов, и на него возлагали величайшие надежды. Он с блеском окончил начальную и среднюю школу, поступил в Сити-колледж, выбрав специализацией бухгалтерию. Во время учебы он выучил несколько языков и подрабатывал бухгалтером в издательстве, где быстро заработал репутацию повесы. Когда у него появилась новая секретарша, Берди, она уже знала, какие слухи о нем ходят. Берди была настоящей красавицей, на голову выше Мартина. До этого работала тапером в кинотеатре. Мартин вызвал ее в кабинет и попросил застенографировать следующее:

«Мисс Берта, я сейчас задам вам один вопрос, который не буду повторять. Вы выйдете за меня замуж?»

«Я должна спросить у мамы».

«Нет, отвечайте немедленно».

«Да». (Она рассудила, что маму спросить она всегда успеет.)

Вскоре Мартин занялся спекуляциями недвижимостью на фондовой бирже. Одно время он обладал почти миллионом долларов, в том числе значительной недвижимостью в районе Флэтбуш-авеню и Авеню К и несколькими шестизначными счетами в престижной конторе «Дюпон&Со». Увы, крах 1929 года и наступившая вслед за ним Великая депрессия разорили Мартина. Семья перешла на полуголодное существование. У Мартина и Берди было трое детей, которые родились в 1918, 1921 и 1924 году. После 1929 года они уже больше не могли позволить себе завести детей.

Подобно многим потерявшим все в годы депрессии, Мартин часто посещал судебные слушания по банкротствам в надежде приобрести что-нибудь подешевле. Пока он проводил время в судах, его сыновья работали коммивояжерами. Однажды Мартину удалось неожиданно легко подзаработать. Судье понадобились услуги переводчика: слушалось дело между двумя сторонами, ни одна из которых не говорила по-английски. Требовалось переводить с испанского и с идиш. Позже Мартин вспоминал, что, несмотря на то что он не владел свободно этими языками, его знаний хватило, чтобы спасти ситуацию. 

Сто акций «ХАТ», пожалуйста…

Игра Мартина на бирже стала семейным преданием. Он непринужденно рассуждал о легендарных фирмах, прекративших свое существование, - «ТИН», «ХАТ», «Форин Пауэр», «Вурлитцер», «Эллегени», «Нэш», «Эсфельт», «Мэнвилл», «Неон», «Хорн энд Хардарт», «Кук», «Вендо», «Чалмерс». В 20-е годы это были образцовые компании, и, подобно множеству спекулянтов, Мартин так и не смог осознать тот факт, что лидеры вчерашнего дня зачастую становятся аутсайдерами дня сегодняшнего. Средние показатели его акций снизились примерно на 80% за следующие 30 лет. Оглядываясь назад, я вижу, что три четверти его любимых компаний обанкротились. Это хорошо иллюстрирует общую тенденцию среди гигантов прошлого. Как и во вкусах потребителей, в бизнесе постоянно происходят перемены. Из 12 компаний, по которым составлялся индекс Доу-Джонса в конце XIX века, лишь одна - «Дженерал Электрик» выдержала испытание временем и существует по сей день. Все остальные либо канули в небытие, либо слились с другими. Мартин не советовал мне иметь дело с новыми компаниями «Дисней», «Уолмарт», «Тэм Брэндз», «Кэпитал Ситиз», «Мерк» и «Нокселл», акции которых выросли в цене за три прошедших с тех пор десятилетия на 4000-10000%. Такие компании Питер Линч называл «сорокаковшовой землечерпалкой», именно на них заработал фантастические прибыли фонд «Магеллан».

В 60-70-е годы я лично работал с множеством компаний, акции которых обращались на Нью-йоркской фондовой бирже. Компания по деловым слияниям, которую я тогда основал, делала для них анализ деятельности фирм, в которых они были заинтересованы. Кроме того, я активно консультировал инвесторов в сфере торговли акциями. В то время я знал названия, сферу деятельности и показатели прибыльности практически всех компаний, акции которых были размещены на бирже. Когда сейчас, спустя тридцать лет, я просматриваю курсы акций, то с трудом узнаю названия этих фирм. Практически все бывшие гиганты исчезли, изменили названия, были проданы или уступили место компаниям с более обнадеживающими показателями. Бывшие лидеры - промышленные предприятия - полностью уступили место сфере услуг, коммуникаций и стратегического планирования. Такие повороты судьбы в мире капитала научили меня осторожности: я не слишком надеюсь на прибыль сегодняшних фаворитов Уолл-стрит, как бы привлекательно они ни выглядели в данный момент.

В начале своей карьеры Мартин поставил на железные дороги - и проиграл. В XIX веке железные дороги были лидерами рынка, цена на их акции намного превышала цену на молодые промышленные предприятия. Фаворитами Мартина были железнодорожные компании «Филадельфия энд Ридинг», «Нью-Йорк энд Нью-Хэйвен», «Нью-Йорк Сентрал», «Балтимор энд Огайо». Эти незыблемые твердыни, самые привлекательные в начале века, когда цена акций большинства из них выражалась трехзначными цифрами, клонятся к закату на протяжении последних 70 лет. Чего можно ожидать в аду, как не чертей. Да, эти компании были монополистами на рынке, имели гарантированные заказы на доставку правительственной почты, но, почив на лаврах, с готовностью пошли на убийственные соглашения по заработной плате, отступили перед итальянскими забастовками профсоюзов и т.п. Конкуренция со стороны авиакомпаний и других видов наземного транспорта постепенно уничтожила большинство из них. Выжили те, кто справился с огромными налоговыми потерями и утратой площадей. 

Обжегшись на молоке…

Cейчас я понимаю, что большинство людей поколения Мартина потеряли все в период Великой депрессии, и память об этом навсегда искалечила их. Они не только ошибались в выборе компаний. У них появился психологический барьер, который сказался на состоянии их банковских счетов самым плачевным образом. Если в один из дней 1929 года курс акций рухнул (от 25 до 50%), и это же повторилось в 1931 году, когда падение составило 78%, следовательно, подобное может произойти снова. Но этого не случилось ни разу за последние 65 лет, исключая крах в октябре 1987 года. Стоило акциям Мартина на 10- 15% превысить цену, за которую он их приобрел, как он немедленно продавал их. Он ограничивался незначительной прибылью, боясь потерять все в случае биржевого краха. «Будешь продавать с прибылью, никогда не разоришься», - любил повторять мой дед. Это правило действительно работало в двух третях случаев, но прибыль Мартина поглощалась его убытками, так как он продол-хал держать акции своих старых любимых компаний, которые постепенно разорялись.

Впрочем, его средств еще хватило на то, чтобы купить мне полный лот [Лот (партия, серия) - единица измерения при сделках. Полный лот - партия ценных бумаг, являющаяся единицей сделок на бирже. - Прим. ред.] акций - сто штук - в подарок к моему дню Бар Мицва [Бар Мицва (евр.) - праздник совершеннолетия. - Прим. ред.]. Считалось, что я подаю надежды: из уст в уста передавался рассказ о том, как я угостил обедом всю семью в местном китайском ресторане благодаря удачным спекуляциям на игре в теннис. 

Мои первые акции

Мартин мог позволить себе покупку полного лота только таких акций, цена которых была менее доллара за штуку. Он выбрал «Бенгет Майнинг» - самые дешевые акции на Нью-Йоркской фондовой бирже, которые шли по 50 центов за штуку. В то время я не понимал, что, еще не начав играть на бирже, уже потерял 25% на этой инвестиционной операции: мне пришлось заплатить как минимум 6% комиссионных плюс разницу в курсовой стоимости между ценой продажи и покупки - 1/16. В среднем столько и теряется на сделках, которые заключают неопытные спекулянты.

1954 год был типичным послевоенным годом. Индекс Доу вырос на 44% (с 281 до 404), почти половина акций поднялась в цене вдвое и больше. Все акции - «Бенефишл Файнэнсиз», «Бендиксиз», «Бестс», «Бетлехемз» - во всем мире шли вверх, а «Бенгет» еле шевелился. На протяжении четырех лет эти акции стойко росли на 1/2. Наконец чудо свершилось - акции поднялись до доллара. По совету деда я поспешил снять прибыль в 50 долларов. Акции оставались на уровне доллара за штуку еще пару недель после того, как я их продал, и затем неуклонно пошли вверх. Через три года их цена была 30 долларов за штуку. 

Маленькие прибыли

На протяжении всей моей карьеры спекулянта я много раз совершал одну и ту же ошибку - погнавшись за прибылью, я продавал акции, не дождавшись, пока они поднимутся до своей оптимальной стоимости. Думаю, что такую ошибку совершали многие. Причина в том, что люди заранее намечают цену, которую считают максимальной. Опытные биржевики имеют более точное представление о колебании цен и вмешиваются, когда цена приближается к оптимальному уровню, готовые переметнуться в противоположный лагерь, поскольку знают соотношение цен, при которых может возникнуть встречное предложение. Такое вмешательство обычно препятствует достижению потолка цен. Но если удается переломить противодействие и цена достигает верхней точки, ждите больших событий.

Я произвел математический анализ неслучайных отклонений от оптимальных цен. Вначале я проанализировал движение цен на сырьевых и фондовых рынках вокруг круглых цифр и нашел, что после прорыва за круглую цифру происходит небольшое падение, а после этого наблюдается явная тенденция к повышению.

Поскольку моя профессия - быть в оппозиции, мне бывает сложно выполнять свои собственные рекомендации. Я часто испытываю искушение продавать сразу же после того, как цена на товар или акции, начав расти, перевалит за круглую цифру. Тогда я напоминаю себе о «Бенгет», и иногда мне удается смирить порыв к быстрой наживе, но, как правило, это случается редко. Типичный пример ошибки: в 1994 году я снял прибыль в 5%, играя на положении индекса Никкей, когда он достиг 18000 после шестимесячной неподвижности Через три дня после продажи он вырос еще на 1000 пунктов. Через две недели - еще на 2000. За последние пять лет я совершал такую ошибку с индексом Никкей четыре раза. Пора бы научиться! 

Вкусная жвачка

Продав свои первые акции, я стал обладателем ста долларов и был готов к инвестиции номер два.

Мартин удостоил меня особой чести - взял с собой в зал, где находился биржевой телеграф. Такие залы в Соединенных Штатах сейчас редкость, но они встречаются в некоторых азиатских странах. В слабоосвещенном помещении стояло около двадцати пяти стульев, на которых сидели плохо одетые женщины и мужчины. Они не отрывали взгляда от извивающейся телеграфной ленты. То и дело некоторые выкрикивали: «Сталь! Они готовы принять ее». Мартин объяснил мне, что сталь, цена на которую в Соединенных Штатах доходила тогда до 100 долларов, была одним из лучших вложений, которые можно было продать в любой момент. Стоимость акций в 150 долларов была сильно занижена. Даже если предположить, что компания продаст все свои активы по сниженной цене, стоимость ее акций все равно была бы на 50% выше рыночной. Ведь только одна акция угольных резервов стоила 200 долларов. И все же с того дня сталь никогда не поднималась выше 100 долларов. Она постепенно упала приблизительно до 10 долларов в 1988 году, затем стабилизировалась, стала подниматься и остановилась на 40 долларах.

«Мартин, как насчет крупных акций? Какие из них стоит копить, пока я не окончу колледж?»

«Если судить по качеству товара, известности фабричной марки, четкости управления, я предпочитаю «Западный Союз». Они имеют широко разветвленную курьерскую связь, развитую телеграфную сеть. Приобретать акции этой компании - все равно что печатать деньги. Они вне конкуренции».

Когда-то стоимость акций «Западного Союза» доходила до 60 долларов, а сейчас она упала до 2 долларов, и тенденции к повышению не наблюдается.

«А что касается потребительских товаров, можешь выбрать акции «Таккер Тэффи». Американцам нравятся две вещи - вкусные конфеты и хорошие жвачки». Мартин добавил, что Таккер ежегодно сообщает о своем многомиллионном бюджете и является агентом валютного рынка, на котором размещает более 100 миллионов долларов - что значительно больше, чем в свое время было у «Херши».

Прошли годы, и я стал свидетелем конца бизнеса Таккера. Ветхий барак на Хэмптон-Бич в Нью-Хэмпшире, в котором две девушки вручную заворачивали леденцы и укладывали их в старые банки из-под майонеза, - это все, что у Таккера осталось после того, как он объявил о своем банкротстве. 

Трудные времена

Финансовые потрясения тех дней не миновали и дом Артура Нидерхоффера. Когда я достиг подросткового возраста, родители решили посвятить меня в экономическое положение семьи. Они часто объясняли мне, что надеются поправить свое материальное положение к тому времени, когда отцу исполнится шестьдесят. Наш общий долг тогда в пять раз превышал годовой доход и составлял 25 тысяч долларов. Расходы росли, и ожидать улучшения ситуации не приходилось. Необходимо было оплачивать уроки музыки для меня и моей сестры, а в ближайшем будущем предстояло еще вносить ежегодную оплату в 3000 долларов за обучение в колледже. К счастью, моя мама получила работу преподавателя в нью-йоркской государственной средней школе.

В семье деда дела обстояли не лучше. Все ценные бумаги Мартина превратились в ничто. Его спекуляции на фондовом рынке закончились. Остались лишь воспоминания о «сильных мира сего», с которыми он был знаком еще до краха 29-го года. Место деда на рынке занял я. 

В поисках удачи

«До свидания, парни, мы идем на прогулку». Однажды, после долгого утреннего сидения за телеграфом, Мартин взял меня с собой на большую прогулку по Уолл-стрит, и я смог увидеть всех ее обитателей в то время, когда они покидали свои дома и разбредались по кварталам, чтобы наскоро перекусить.

Мы шли мимо окованных бронзой дверей Нью-Йоркской фондовой биржи на 11-й Уолл-стрит, мимо многочисленных брокерских фирм с помпезными названиями, большинство которых сейчас забыто. Они или обанкротились, или объединились. На 23-й Уолл-стрит Мартин показал мне «священный храм» - банк Моргана, настолько, величественный, что на его фасаде не требовалось никакой надписи. На стеклянных дверях был виден только позолоченный номер - «23».

Когда мы повернули вниз на Нью-стрит, где Мартин начинал свою деятельность в «баккет-шоп» [Баккет-шоп (англ. bucket-shop) - биржевая контора, в которой нелегально ведется спекулятивная игра. - Прим. ред.], он, опираясь на трость из черного дерева с серебряным набалдашником и ковыляя по булыжной мостовой, кивнул в сторону старинных часов. (Трость не помогла Мартину в биржевых спекуляциях, опыт 1930-х научил его осторожности.)

«Не позволяй модной трости одурачить тебя. Старый Фитци потерял все в 30-е, и сейчас он преследует банк: Моргана, где его шарахнуло при взрыве бомбы в 1920-м. Кто-то оставил бомбу возле здания банка в ручной тележке, и его чуть не убило. В каменной стене до сих пор, осталась выбоина. Фитци никогда не везло после этого, и он, кажется, до сих пор охотится за удачей, которую потерял в тот день вместе с куском своей ноги. Сейчас таких, как он, называют «дохлыми утками». Но в те времена… Старый Фитц был знаменитостью улицы. У него: был блестящий черный кабриолет, роскошный особняк напротив Юнион-сквер, искусно отделанный позолотой и мрамором, и конный завод в Нью-Джерси. Он бороздил залив Лонг-Айленда на яхте, которую держал в Ньюпорте. Но он переиграл сам себя - подозреваю, что это удел всякого, кто торгует в долг. Фитци торговал вдесятеро больше своих возможностей, он мошенничал с акциями. Но затычку вытащили прежде, чем Фитци смог выбраться, и он пошел ко дну. Он даже был вынужден продать свое место на Бирже, чтобы расплатиться с долгами. Ему бы следовало знать, что он находится в, руках беспринципных дельцов. Они всегда выплевывают игроков, которые действуют через их головы, и давят их, как тараканов. Ты должен быть уверен, что с тобой такого не произойдет».

«Но кто же эти «они»?» - удивился я.

«Они»… я скажу тебе, «они» - это те, кого Юнг относит к «коллективному бессознательному» рынка. И знаешь, Викки, они манипулируют не только акциями. Они проделывают то же самое с кукурузой, пшеницей и скотом. Остерегайся скупать товар со спекулятивными целями, когда бы ты ни торговал».

Я вспомнил эти слова, когда в конце 1979 года я держал короткие позиции по серебру, которое стоило 5-50 долларов за унцию. Серебро безостановочно поползло выше 10 долларов, ежедневно превышая лимит, прежде чем я успел выскочить, и меня спасла только длинная позиция по золоту, которым я вовремя захеджировался. 

«Магнумы» и «иеровоамы»

Когда мы завернули за угол Нью-йоркской фондовой биржи, Мартин указал мне на особняк на крыше соседнего небоскреба: «Вот здесь жил пакостник Ричард Уитни. Он был президентом фондовой биржи и столпом Уолл-стрит в конце 1920-х - начале 30-х. Его старший брат Джордж был партнером Моргана, а сам Ричард - «брокером Моргана». Он был известен тем, что поддерживал интересы Стрит на протяжении первого срока Рузвельта, когда была сформирована Комиссия по ценным бумагам и биржам и старый Джо Кеннеди был назначен ее первым председателем. Немногие могли сравниться со старым бутлегером Джо - одним из самых безжалостных манипуляторов с акциями, какие только появлялись на свете. Но Ричард смог. Он вел роскошную жизнь и занимал видное место в лучших клубах - таких, как «Послин» в Гарварде и «Никкербоккер» и «Линкс» в Сити.

Помимо особняка в Нью-Йорке у Ричарда было имение в 495 акров в Фар-Хиллз, в Нью-Джерси, где он состоял членом местного комитета и разводил фоксхаундов в Эссекс-Хант. Рассказывали, что только на оплату управляющего, пастухов, конюхов, жокея, садовника и погонщиков у него уходило 1500 долларов ежемесячно. Он держал лошадей, прекрасных эрширских кур и породистых беркширских свиней. Никто не сомневался в том, что он был образцом честности и неподкупности и делал все, чтобы способствовать процветанию Америки.

Но оказалось, что у Ричарда напрочь отсутствовало деловое чутье. Он назанимал миллионы у своего брата, в банке Моргана, и у всех, кто имел глупость дать ему взаймы. Эти деньги он потратил на такие бесполезные акции, как «Американ Коллоид Корпорейшн» и «Дистиллед Ликерс Корпорейшн» - производителей «Джерси Лайтнинг». Он поставил свою карьеру в зависимость от надежды на отмену «сухого закона», уповая на то, что страна начнет потреблять исключительно яблочную водку «Нью-Джерси». На Стрит все понимали, что Джордж Уитни, партнер Моргана, всегда готов выручить своего брата из затруднительного положения. К 1936 году Ричард практически был, единственным покупателем акций «Дистиллед Ликерс», и, так как цена на них продолжала падать, Ричард продолжал занимать деньги и тратил их все больше и больше на выплату процентов. В дикой надежде, что сам сможет удержать рынок, он продолжал скупать акции.

В конце концов пирамида рухнула. Ричард растратил средства Фонда пособий Нью-Йоркской фондовой биржи, управление которым ему было доверено. Фонд пособий был создан, чтобы заботиться о сиротах и вдовах членов биржи. Когда это преступление раскрылось, терпение лопнуло. Друзья, печально покачав головами, сказали, что ничем не могут помочь бедному старине Дику. Он даже не побрезговал средствами нью-йоркского яхт-клуба, казначеем которого являлся.

Когда пришла полиция, Ричард был вынужден объяснять ей стандарты бутылок из-под шампанского. «Джентльмены, - изрекал он снисходительно, будто делая одолжение, - это не двухквартовые и шестиквартовые бутылки Это - «магнумы» [«Магнум» (фр. magnum) - бутыль объемом 1,6 л. - Прим. ред.] и «иеровоамы» [«Иеровоам» (фр. Jeroboam) - трехлитровая бутылка шампанского- Прим. ред.]». Помимо шампанского, полиция описала сорок семь костюмов, двенадцать тростей и четыре красных камзола для охоты на лис. Судья отправил Дика Уитни в Синг-Синг на пять лет, и когда он вышел оттуда, его брат Джордж постарался лично удостовериться, что Ричарда выпроводили в Манчестер, где он стал руководить молочной фермой, а затем работал на фабрике взрывчатых веществ». 

«Худу»

«Виктор, ты знаешь, что в одном конце Уолл-стрит находится кладбище, а в другом - река?» - сказал мне Мартин, когда мы приблизились к перекрестку Бродвея и Уолл. Перед нами проступали неясные очертания великолепной, построенной в неоготическом стиле церкви Святой Троицы рядом со столетним кладбищем, где покоились кости Александра Гамильтона. Когда в 1846 году эта церковь была построена, она возвышалась над всем Манхэттеном. В 1697 году приходу была дарована привилегия как части Англиканской церкви, и до сих пор ей принадлежит лучший кусок Уолл-стрит. Это настоящее поместье, подаренное колониям королевой Анной в 1705 году. Пока дед продолжал свой урок, из дверей церкви вышли священники в великолепных облачениях, окруженные своей паствой. Посетив дневную службу и получив отпущение грехов, толпа биржевиков, распахнув массивные, украшенные бронзовым литьем двери, ринулась вперед к солнечному свету, сопровождаемая величественными звуками церковного органа, возвещающего славу Божью.

В этот момент, как часто бывает в подобных случаях, - к моему вящему спасению! - появилась странная незабываемая личность.

Среди роскошно одетой толпы, дефилировавшей мимо нас, около черных железных кладбищенских ворот внезапно возникло настоящее привидение - жуткое, с налитыми кровью глазами, грязное существо в оборванном пальто. Я почувствовал, как Мартин весь напрягся, когда сказал: «Убирайся, Поли, сегодня у меня для тебя ничего нет». Он быстро схватил меня за локоть и направил в сторону от этого страшилища. Тем временем Поли продолжал тащиться за нами, сиплым голосом бормоча, что У него есть сведения о предстоящем слиянии компаний. Отстав от нас, он пытался привязаться к кому-нибудь из прихожан, но так же безуспешно. Прежде чем я успел задать Мартину вопрос, он обернулся ко мне: «Это был Поли, он - «худу»[«Худу» («hoodoo») - амер.: человек или вещь, приносящие несчастье. - Прим. ред.]. Никогда не принимай советов от «худу», Вик, над ними тяготеет проклятие. Поли был преуспевающим брокером. Он работал для лучших фирм, но однажды удача отвернулась от него. Пока Федеральный резервный банк не поднял учетные ставки, делать деньги; было полегче. Как только это произошло, Поли разом пошел ко дну.

Тогда он попытался заняться акциями и связался с новой компьютерной компанией. Расточительность Поли, которой он прославился в 50-х годах на Фондовой бирже, не знала границ. О вечеринках, которые он устраивал в своих апартаментах на Парк-авеню, ходили легенды. Но вскоре ему опять не повезло. Я слышал, что он приобрел для своих клиентов акции «Барроуз» по 90 и удерживал их, пока они не рухнули и ему не пришлось отдавать их по 8. Когда он купил «Техас инструментс» более чем по 200, последний клиент покинул его после того, как акции упали ниже 25. Так Поли перебирался из фирмы в фирму, и в каждой прогорал. Теперь он не у дел и все дни проводит на ступеньках Федерал-Холл, пытаясь выпросить на жизнь у старых знакомых, давая им «сверхценные» советы по биржевым операциям. Запомни мои слова, Вик, если встретишь «худу», то не развешивай уши и не задавай вопросов. Неудача «худу» заразительна».

В одной из моих любимых книг об Уолл-стрит Гарет Гаррет дал классическое определение «худу»:

«Его окутывает аура былого благосостояния. Почти все знают его. Когда-то он был членом Нью-йоркской фондовой биржи, или сыном этого члена, или - лет двадцать назад - «брокером самого великого Гульда». Он очень шустрый, весьма осведомлен и легко одурачит вас, если вы не остережетесь. Он великолепно разбирается во всем, что касается прошлого, но для настоящего и будущего он - источник убийственных советов, за которые пытается выклянчить деньги».

Легендарные Ротшильды никогда бы не имели дела с «худу» - даже если у тех безупречная репутация и в жилах течет голубая кровь. Они осознавали, что такое отношение к подобным людям сродни суеверию, но все же знали, что доверять им нельзя. Ротшильды прекрасно понимали, что неудача может настигнуть их и без помощи «худу»: подобное явление, которое обычно называют «дурной глаз», скорее всего порождается слишком большой жадностью, торопливостью, трусостью, дурным характером или просто нравственной низостью. Поэтому, как и все наиболее удачливые биржевики, Ротшильды предпочитают добиваться всего самостоятельно.

Я обнаружил, что действительно существуют определенные личности, за которыми тянется шлейф несчастий. У нас на все есть готовые объяснения, однако факты свидетельствуют, что кто бы ни связался с ними, он терял деньги и положение. Один из моих главных деловых талантов - это способность вовремя распознавать «худу» и держаться от них подальше в делах и в личной жизни. Мои партнеры приобрели в этом такую же сноровку. Нередко, когда мы находимся в ожидании выгодного предложения после череды неудач, один из моих партнеров предупреждает меня запиской: «ХУ…»

С тех пор как я усвоил урок деда о значении «худу», я предупреждаю об этом многих своих друзей. При этом я обычно добавляю что-нибудь наподобие: «Худуизм» имеет много разновидностей. Мне встречались «худу» не только с напористостью железнодорожного локомотива». Или: «В начале моей карьеры мне повстречался «худу» - крупный мужчина, такой же скучный и бесконечный, как железнодорожный состав».

Мои друзья на мгновение задумываются и говорят: «А ты знаешь, в моем министерстве тоже есть «худу», или: «Я знаю одного такого скупщика акций. Я даже боюсь говорить ему, что покупаю… Просто, на всякий случай». Когда друзья умолкают, я добавляю: «Трудно съесть пирог и не подавиться «худу». За всю свою жизнь я встречал огромное количество «худу» - и находясь на гребне успеха, и когда фортуна отворачивалась от меня. Они попадались мне, когда я совершал рискованные сделки, и в совершенно надежных предприятиях. 

Гарвардский клуб «худу»

В 1986 году Джим Лори, мой наставник в бизнесе, peшил познакомить меня с Айвеном Бески. Очевидно, Джим предполагал, что бизнес Бески по торговле акциями хорошо сочетается с будущей коммерческой стратегией, которую я разрабатывал. В это время Бески находился на гребне успеха. Он любил устраивать грандиозные завтраки в Гарвардском клубе в Нью-Йорке, где запрет держать на столе бумаги позволял обсуждать более «серьезные» дела без риска, что случайные цифры помешают глубокому теоретическому анализу этих «насущных проблем». Спокойная атмосфера столовой, ее высокие своды и дубовые панели придавали серьезность и достоинство персонам, которые там собирались. Развешанные по стенам головы оленей ветвистые рога которых соседствовали с портретами rocyдарственных мужей - потомков Гарварда, создавали атмосферу мужественности. Этот зал служил идеальной декорацией для здорового румянца Бески, который являлся следствием частого отдыха на Палм-Бич и ежедневных посещений корта для игры в сквош. Принадлежность Бески к членам Клуба свидетельствовала о том, что он являлся слушателем Гарвардского университета. Для Гарвардского клуба этого было более чем достаточно, чтобы принять его с распростертыми объятиями. Клуб, который всегда был стеснен в средствах, в те дни находился в таком затруднительном положении, что даже признал своим членом еврея - игрока в сквош. Хотя для этого и понадобились значительные усилия моего друга, великого дипломата Чарли Уффорда, который однажды блестящим ударом выиграл у меня в сквош в решающем пятом гейме в полуфинале чемпионата 1965 года.

Бески не удостоил меня аудиенции в Гарвардском клубе. Я был тогда еще не настолько влиятельным, чтобы иметь на это право. Меня пригласили в офис на встречу «за завтраком». Подавали багель [Дрожжевая булочка с глазурью в форме пончика, часто подается со сливочным сыром и копченым лососем. - Прим. пер.] на серебряном подносе. Все стены офиса мистера Бески были увешаны его фотографиями: Айвен, произносящий речь на встрече выпускников Гарварда; Айвен, пожимающий руки известным политикам; Айвен, которого несут в кресле двадцать уважаемых членов клуба, которому он оказывал поддержку; Айвен, сидящий за рулем одного из своих «роллс-ройсов». Чопорная выхоленная секретарша в длинной до пола юбке подала мне горячий кофе. За завтраком Айвен позволил себе стакан грейпфрутового сока с бисквитом и, рассуждая о достоинствах умеренной диеты, отметил мои достижения в игре в сквош.

Зазвонил телефон, и когда я услышал что-то вроде: «Мы предложим по 75», я встал, чтобы откланяться. Изысканным жестом Айвен пригласил меня остаться, чтобы я мог наблюдать, как он разрешит сложившуюся ситуацию. Внезапно меня пронзило яркое воспоминание о привидении, которое однажды возникло у меня за спиной в прохладной тени церкви святой Троицы. Я тихо направился к выходу, пока Айвен сдавленным шепотом беседовал со своим коллегой. 

Анти-«худу»

Одна из присущих мне характерных черт, которой я больше всего горжусь, - это полное отсутствие качеств, которыми обладают «худу». Мои деловые партнеры становятся миллионерами. Пятеро из моих бывших помощников скоро станут миллиардерами. За исключением нескольких клиентов, которые оставили меня, не дождавшись окончания торгов, никто никогда не терял деньги, работая со мной. Даже если я был неудобен в парной игре, я выигрывал национальные турниры с тремя разными партнерами.

В прежние времена за тем, кого считали анти-«худу», внимательно наблюдали. Люди следовали за ним повсюду и копировали каждое его движение. «Если даже он повяжет галстук на ухо, они сделают то же самое». Во время торгов я не носил галстуков и обуви. «Файненшиал Трейдер» окрестил меня «босоногим трейдером». Когда у всех на чикагской бирже будут дырявые носки, я пойму, что мой «антихудуизм» получил всеобщее признание. 

Несчастливые дни

Мартин закончил свое исследование фондового рынка «Вик, существует несколько основных правил спекуляций акциями. Руководствуйся только надежными стандартами Не занимайся самообманом. Получая прибыль, ты никогда не разоришься. Держись подальше от «худу»… и подальше (Я пятниц. Старики до сих пор помнят, как множество людей, потеряв состояние во время «золотой паники», в «черную пятницу» 2 сентября 1869 года выбрасывались из окон. Никогда не покупай акции или облигации в пятницу 13-го».

Я строго следовал этому последнему предписания на протяжении многих лет. Суеверия, хотя бы и моего деда, должны быть проверены. Я изучал «правило пятницы 13-го» в течение семнадцати лет, закончив пятницей 13 сентября 1996 года (табл. 2.3).

Результат оказался поразительным. По пятницам 13-я облигации поднимались в среднем на одну треть. Принимая в расчет изменчивость цен на облигации в течение всех других дней, этот результат далек от среднестатистического. Вероятность подобного события - менее одного раза из тысячи. С акциями происходило то же самое. В пятницу 13 октября 1989 года акции упали на 190 пункте Доу, это было третье самое большое за все времена падение в течение одного дня. Но в отношении всех других двадцати одной пятницы, приходящихся на 13-е числа индекс Доу в среднем составлял +5. Достаточно очевидно, что пятниц 13-го следует остерегаться… «медведям».

Пятницы 13-го имеют особенность проявлять свои великолепные свойства, не сопровождая их барабанным боев За последней пятницей 13-го, обозначенной в таблице следующие придутся на декабрь 1996 июнь 1997-го и а февраль, март и ноябрь 1998 года. 

Все уезжают на юг

Однажды, тридцать лет спустя после встречи с «худу», под сенью церкви Святой Троицы, я посетил свою девяностодвухлетнюю бабушку Берди в ее старом доме на Коллинз-авеню в Майами. Самым большим ее желанием был сэндвич с соленой говядиной из знаменитого еврейского магазина Вулфи на перекрестке 9-й стрит и Коллинз-авеню. Я провез ее четыре квартала, и мы вошли в заведение, три четверти клиентов которого тоже прибыли сюда в инвалидных креслах.

Таблица 2.3. Эффект пятниц 13-го

Изменение цен с конца четверга 12-го до конца пятницы 13-го	Пункты изменений срочных облигаций (в десятичных цифрах)	Пункты изменений Доу Джонса в индустрии (в среднем)	Пункты изменений фьючерсных контрактов «С&П 500»
13 июня 1980	1,19	5,80	Не продано
13 февраля 1981	0,00	(7,60)	Не продано
13 ноября 1981	(0,19)	(4,66)	Не продано
13 августа 1982	0,78	6,47	2,50
13 мая 1983	(0,16)	4,35	0,70
13 июля 1984	0,44	5,30	0,70
13 сентября 1985	0,81	(4,71)	(1,00)
13 декабря 1985	0,56	23,97	3,25
13 июня 1986	2,00	36,06	5,10
13 февраля 1987	0,16	17,58	5,30
13 марта 1987	0,28	(8,68)	(1,40)
13 ноября 1987	(0,35)	(25,53)	(2,00)
13 мая 1988	0,47	21,39	3,80
13 января 1989	0,82	(1,61)	1,00
13 октября 1989	0,34	(189,96)	(30,00)
13 июля 1990	0,34	10,04	1,40
13 сентября 1991	(0,09)	(23,56)	(4,20)
13 декабря 1991	(0,50)	20,35	3,20
13 марта 1992	(0,22)	27,28	1,40
13 ноября 1992	0,00	(6,22)	0,20
13 августа 1993	0,28	0,56	0,40
13 мая 1994	0,79	6,84	1,10
13 октября 1994	0,35	4,92	1,19
13 января 1995	1,00	49,46	4,80
13 октября 1995	1,46	29,63	4,85
13 сентября 1996	1,47	66,58	10,75
В среднем:	0,42	2,59	0,57

Мы с Берди вспомнили о некоторых удачных сделках Мартина на фондовом рынке: «Эйр Ридакшен», «Эллис Чалмерс», «Америкен Кэн». Эти незыблемые ценности XX века достались ей по его завещанию, и, как большинство пожилых людей, оказавшихся в подобной ситуации, она продала те из акций, которые стоили подороже (в течение следующих нескольких лет их цена выросла вчетверо), и сохранила те, что были подешевле (принадлежавшие фирмам, которые в конце концов обанкротились). спросил у Берди, не нужно ли было Вулфи вложить акции в пастраму или в ветчину. Пастрама продается быстро. Пользуясь подобным анализом, можно легко увидеть от каких акций избавляться, а какие следует коллекционировать.

Оценка относительного качества акций повлекла за собой массу псевдонаучных исследований. В 1990-х годах академики, которые обычно являются приверженцами культа бихевиоризма в финансовом анализе и часто получают дотации от Национального научного фонда, теперь ссылаются на подобные исследования, чтобы продемонстрировать, до какой степени остро биржи реагируют на дурные новости. В 1960-х годах исследования такого же рода показали, что покупка относительно устойчивых акций ведет к сверхотдаче. Сегодняшнее повальное увлечение - найти «парные» облигации: продать ту, на которую цена завышена, а купить - на которую цена занижена. Это часто сочетается с покупкой фьючерсов на фондовом рынке. С большой долей уверенности я могу дать один прогноз когда одна из этих двух попыток приносит сверхприбыль, другая тоже стоит того, чтобы ее опробовать. Следовать советам, которые публикуют аналитики из академические кругов, - не так уж дурно, как могло бы показаться. Даже профессор иногда бывает достаточно умен, чтобы понять правильную закономерность.

Я рассказал Берди, что каждый год покупаю своим детям надежные акции, которые они могут приберечь на черный день. В 1992 году я приобрел им акции IBM, с гордостью отметив, что мне удалось купить их по 110, после того как они недавно поднялись до 140. «Сохраните их, - сказал я. - С ними вы не пропадете». Через несколько месяцев акции IBM упали до 52, и мои дети позвонили) чтобы узнать, будет ли от них польза, если они успели упасть втрое после того, как я купил их. Вспомнив совет который дал Мартин своей семье в 1950-е, я смог лишь произнести: «IBM сохраняла свои дивиденды десятилетиями, так что не беспокойтесь». Через две недели собрание акционеров IBM постановило урезать дивиденды на 40%, и акции упали до 46.

Вспоминая биржевые спекуляции Мартина, Берди призналась, что они доставляли ей огромное беспокойство. И хотя моя бабушка гораздо лучше разбиралась в рынке, чем Мартин это признавал, оказалось, что она абсолютно не готова обращаться с небольшим портфелем ценных бумаг, которые достались ей по наследству. Мартин, со своей стороны, разделял общепринятое мнение 1920-х годов, что Уолл-стрит - «не место для женщин, так как они психически неустойчивы. У них нет мужской выдержки, и они не устоят перед превратностями судьбы».

Покинув заведение Вулфи и направляясь к частной лечебнице, мы вновь возвратились к нашим воспоминаниям о Мартине. Берди обернулась и сказала: «Викки, теперь я беспокоюсь о тебе. Когда-нибудь, рано или поздно, рынок прикончит тебя. Я знаю, что ты умеешь работать с фьючерсами, но рынок очень изменчив. Как сейчас обстоят твои дела с акциями?»

Но, прежде чем я успел ответить, лицо ее внезапно побледнело, глаза расширились. «Нет, Поли, у меня нет ни пенни, оставь нас! Вик, поторопись, мне нужно домой, мне нужно срочно позвонить!» Пока мы поспешно удалялись, она продолжала: «Не оглядывайся. Может, он уйдет… Обычно он торчит на углу под электронным табло с биржевой информацией. Раньше я всегда подавала ему, потому что помню его еще со времен Брайтона и тех дней, когда Мартин играл на бирже. Но я заметила, что он живет, пожалуй, лучше меня с моей социальной пенсией и никуда не годными акциями. С тех пор я перестала подавать ему». Я оглянулся и увидел Поли, звенящего монетками в бумажном стаканчике, пытающегося разгладить складки своего спортивного пальто… «Худу» в XX веке - такая же неизбежность, как жара в Майами.

 

Глава третья. Дельфийский оракул и наука

 

О, слава великих греков: золотой век Перикла, Праксителя, Эсхила, Сафо, Софокла… тайны Элевсинских мистерий и загадки Гераклита… Оливковые деревья, обдуваемые воздухом, наполненным ароматом тимьяна, доносящимся с Олимпа… мелодии флейты, вырезанной из дуба блеяние коз; сладкий мед и кислое молоко; крики рыбаков, тянущих свои сети в водах Пиренейского залива. Bcя наша жизнь пронизана наследием Древней Греции. Наш театр, литература, архитектура, философия и естественные науки настолько связаны с греческой традицией, что вся наша культура просто немыслима без нее. И замечательным искусством предсказаний мы также обязаны греческой традиции.

Священная вершина Парнаса возвышается над древней Священной дорогой, ведущей из Афин в прекрасную своей суровой красотой Фокиду. В том месте, где древняя вьющаяся в долине дорога поворачивает на запад и начинает подниматься в гору, можно обнаружить легендарно перепутье, где молодой Эдип, обеспокоенный предсказанием оракула, решил не возвращаться к своим приемным родителям в Коринф и повернул налево - навстречу страшной судьбе. Справа за холмом дорога по крутому обрыву спускается к Дельфам. Там, в Дельфах, среди окутанных туманной дымкой холмов высится святилище конечного бога, завороженно взирая вниз, на дикое ущелье глубиной в милю, которое тянется к югу, к блестящей на солнце глади Коринфского залива, вдающегося в темные как старое вино, воды Средиземного моря. О великий xpам Аполлона в Дельфах, о зловещий Дельфийский оракул, омфалос, пуп земли, средоточие мира!

Целая вечность прошла с тех пор, как золотой солнцебог Аполлон убил здесь чудовищного дракона Пифона (отсюда древнее название Дельф - Пифон). Здесь же Аполлон утолил свою жажду из источника Тельфусы, бившего на склоне холма, и влюбился в проворную и гибкую наяду, обитавшую в этом ручье; но та не ответила ему взаимностью. В поисках жрецов для храма и оракула, которые он воздвиг, Аполлон бросился в море, приняв образ дельфина (предполагается, что отсюда и произошло название «Дельфы»), и привел за собой целый корабль критян, ставших в Дельфах служителями его культа. Волю богов стала излагать поселившаяся в святилище пифия - женщина-змея.

Однажды некий пастух заметил, что его козы резвятся на пастбище больше обычного. Он обнаружил, что на них подействовали испарения, поднимающиеся из расселин в скале. Пифия, прежде чем делать свои загадочные, безумные предсказания, вдыхала эти пары. Кружась в непостижимом танце среди струй, стекающих со священной горы, она жевала листья лавра, выделяющие токсины, которые погружали ее в состояние транса. Слава об этом месте распространилась повсюду - ей способствовали и жуткие, сводящие с ума завывания пифии и жрецов (в ритмах гекзаметра), и, главное, точность предсказаний.

Дельфийский оракул возник в этом отдаленном, безлюдном месте более двух тысяч лет назад. Ни одно важное дело греки не начинали, не посоветовавшись с оракулом. Технику предсказаний Дельфийского оракула можно обнаружить и сегодня - в первых наиболее простых гороскопах колебаний рынка, сделанных Аланом Гринспеном. Джозеф Фонтенроуз дал удачное описание влияния Дельфийского оракула:

«Дельфийский оракул поражает воображение современных людей так же, как и древних. С XVI века до н.э. это был самый популярный греческий оракул, к которому стекались люди со всей Эллады и из-за ее пределов. Его престиж был настолько велик, что большинство эллинов после 500 года до н.э. считали, что оракул возник в первые дни сотворения мира. Каково бы ни было его происхождение, можно утверждать наверняка, что Дельфийский оракул быстро начал приобретать известность и привлекать могущественных и богатых посетителей из разных частей Греции. Как отдельные люди, так и целые города стали просить у него совета. Он приобрел необычайную известность в Элладе уже к 700 году до н.э. Нам известно, что предсказания в Дельфах делались по крайней мере до третьей четверти III века нашей эры».

Дельфийский оракул был не просто местом предсказаний. Само его местонахождение, хотя и изолированное от любого государства, которое могло держать его под контролем, делало его географическим центром Греции. До него легко можно было добраться по двум пешеходным тропам и через Коринфский залив. Каждый, кто побывал в Дельфах, непременно отмечал их дикую, суровую красоту изумительные ущелья, искристые ручьи и звучное эхо в скалах заснеженного Парнаса. Кто же осмелится среди такого великолепия сомневаться в точности предсказаний?

Дельфы являлись не только географическим, но и культурным центром Греции. Здесь было собрано множество замечательных произведений искусства, в том числе Колонна Танцовщиц, Дельфийские Близнецы, Наксосский Сфинкс и поразительный бронзовый Возничий. В двух сокровищницах Дельф, несомненно, хранились удивительные богатства. Каждые четыре года все греки собирались здесь для участия в Пифийских играх. Большие серебряные чаши наполнялись лучшим вином, и совершались возлияния в честь богов.

Оракул был открыт для предсказаний только один день в месяце и только в течение девяти месяцев в году. Поскольку без него не обходилось решение практически ни одного важного государственного дела, такой режим работы оставлял «клиентам» оракула достаточно времени, чтобы обмениваться друг с другом новостями, заключать сделки и подыскивать работу, - точь-в-точь как на современных съездах.

Успехи Дельфийского оракула в сфере маркетинга не уступили бы достижениям фирм «Кока-кола», «Найк» и «Проктер энд Гэмбл». Как выпускник Гарварда, я часто присутствую на собраниях Гарвардского фонда, считающегося едва ли не самым прибыльным в мире. Гостям здесь подают лучшие вина; политикам, связанным с фондом, присуждаются высокие степени; влиятельных «звезд» осыпают почестями… где я нахожусь? В Кембридже, Массачусетс, 2000 года нашей эры - или в древнегреческих Дельфах в Древней Греции, в 800 году до нашей эры? 

Двусмысленность дельфийских предсказаний

Первые пифии Дельфийского оракула были девственницами. Но когда одну из них соблазнил проситель, явившийся за советом, вместо девственниц стали выбирать старух. Готовясь к ритуалу предсказаний, жрица-пифия жевала листья священного лавра, пила воду из священного чистого источника и сжигала ячменную муку на вечном огне алтаря. Затем она садилась на треножник, помещенный над расщелиной, и вдыхала пары, поднимавшиеся из нее. Затем она испускала невнятное бормотание и дикие крики, которые присутствующие при этом жрецы облекали в поэтическую форму.

Способы предсказаний в древности отличались эклектичностью. Иногда предзнаменованием считался полет птиц, иной раз ключом к разгадке служили внутренности быков, или магические кристаллы, или сны. Но все исследователи сходятся во мнении, что самые точные предсказания давал интуитивный способ - безумные пророчества, исходившие как бы напрямую от богов.

Прорицания часто делались в поэтической иносказательной форме. Вот примеры некоторых легендарных вопросов и ответов:

В. Как далеко может зайти демократия в государственных реформах?

О. Сядь в середине корабля, направляющегося прямо; У тебя много помощников в Афинах.

В. Как спастись после поражения в битве?

О. Когда коза будет пить близ Неды, Аполлон перестанет защищать Массону, ибо гибель приблизится.

В. Как достичь благосостояния народа?

О. Любовь к деньгам разрушит Спарту.

Нам известен также любопытный случай, когда оракул сначала дал одно точное предсказание, а затем второе неверное, которое было перетолковано уже после того как ошибка обнаружилась. Крез, богатый царь Лидии, решил начать войну против царя Персии Кира Великого. Прежде чем принять на веру советы прорицателей, он задумал испытать шесть самых знаменитых оракулов. Он отправил послов к каждому из них так, чтобы те прибыл на место назначения в одно и то же время и задали оракулам один и тот же вопрос: «Чем сейчас занят Крез?» Царь тщательно хранил свою тайну и выбрал для назначенного времени такой род занятия, который было бы трудно даже вообразить. Но пифии Дельфийского оракула дали точный ответ: «Царь варит черепаху в панцире и мясо ягненка покрытые медью сверху и снизу». Услышав это, Крез уверовал в могущество Дельфийского оракула и обратился и нему с волновавшим его вопросом: «Стоит ли мне начать войну с могущественным Киром Персидским?» Последовал ответ безупречным гекзаметром: «Крез, перейдя через Галис, разрушит великое царство». Вообще-то в этих словах была доля правды; но, к несчастью для Креза, разрушенным оказалось его собственное царство.

Когда Крез отправил в Дельфы посланника за объяснениями, прорицательница была оскорблена. «Нет, - возразили жрецы, - Крез не имеет права возмущаться. Если бы он был мудрым правителем, то должен был спросить, о каком именно царстве шла речь - о царстве Кира или о его собственном. Но если он не понял того, что было сказано, и не побеспокоился о том, чтобы прояснить ответ богов, ему нужно винить только самого себя».

Описывая, как греки - современники Креза были разочарованы таким опровержением мнимого всеведения оракула, Фредерик Паулсен замечает, что это можно сравнить лишь со впечатлением, какое произвело землетрясение в Лиссабоне на Вольтера и его современников. «Пожалуй, для репутации оракула эта катастрофа была тяжелее, чем разоблачение некоторых жрецов святилища во взяточничестве» (Фредерик Паулсен, «Дельфы».) В качестве современной аналогии можно привести пример катастрофического разочарования, которое постигло «медведей», поверивших предсказаниям неких биржевых гуру, заявивших, что индекс Доу по долгосрочным обязательствам будет составлять 1000, тогда как он подскочил до 4000. И все же Дельфийский оракул был обязан своей славой точным предсказаниям, а не невразумительным ответам. Пророчествам дельфийских пифий доверял сам Платон. Но как же Дельфам удалось приобрести такую высокую репутацию?

На протяжении тысячелетий ученые пытались найти разгадку успеха Дельфийского оракула. В одном интересном исследовании, ставшем кульминацией шестидесятилетних трудов Джозефа Фолтенраса, чрезвычайно увлеченного жизнью древних греков, приводится классификация сбывшихся исторических предсказаний Дельфийского оракула по категориям (в процентном отношении):

Приказания	Утверждения	Запрещения	Непредсказанные будущие события	Ясные предсказания
30	40	20	03	02

Обратите внимание, что ясные и отчетливые предсказания составляют всего 2% от всех оракулов. В этом и заключается секрет успеха Дельфийского прорицалища. Он объяснялся не столько двусмысленностью предсказаний, сколько редкостью четких ответов и невозможностью оспаривать те или иные утверждения. В таблице 3-1 предлагаются варианты ответов Дельфийского оракула с эквивалентами подобных предсказаний для современного мирового рынка.

Таблица 3.1. Дельфийские предсказания и их эквиваленты для современного рынка

Типичные дельфийские предсказания	Эквивалент предсказаний для современного рынка
Приказание. Там, где старики проводили время в банях, а незамужние девы водили хороводы под звуки флейты, там, где залы полны женопоподобных мужчин, - там принеси жертву Гере.	Приказание. Сократи свои вложения в облигации на 5% oт своего портфеля ценных бумаг и увеличь свои вложения в акции драгоценных металлов на 5% от своего капитала.
Утверждение. Боги прощают безрассудные поступки (было сказано жрецу, который возлег на ложе с женщиной, опьяненный вином).	Утверждение. Объем торгов идет на повышение. Фондовый рынок растет с ростом объема.
Запрещение. Сдерживай себя, римлянин, и позволяй справедливости длиться, дабы Паллада не навлекла на тебя сокрушительнейшую войну и не опустошила твои рыночные площади, иначе вернешься домой, потеряв все богатство.	Запрещение. Это так далеко от среднего сдвига за 50 дней (29) и за 200 дней (18), что, на мой взгляд, это слишком рискованно.
Непредсказанное будущее событие. Если он (Каллистрат Афинский, который пытался спастись от смертного приговора) пойдет в Афины, он будет добиваться закона. (Он пошел и был казнен).	Непредсказанное будущее событие. Мы покупаем акции «Флеминг» по курсу 24. Текущая цена - 14,25. Потери составляют 38,40%. «Флеминг» распространил бессмысленные новости, что компания может выплатить 100-200 миллионов долларов, чтобы компенсировать убытки при нарушении контракта. Главный администратор компании «Флеминг» на звал постановление абсурдным и представил апелляцию.
Ясное предсказание. Гонорий будет славно царствовать.	Ясное предсказание. При идеальных верхних цифрах и соответствующих уровнях поддержки индекс Доу должен упасть по крайней мере на 91,5%, но не более, чем на 98,3% от его максимального значения (3000)

 

Меньше газа, больше дыма

Так в чем же заключаются уроки Дельф? Оракулы, предсказания и пророчества - это тот же бизнес. Их можно оценивать с тем же скептицизмом и понимать, что с одинаковым успехом их принципы приложимы как к торговле подержанными автомобилями, так и к аукциону восточных ковров. В Дельфах веру в пророчества поддерживали священные ритуалы, архитектура и сама атмосфера, окутывавшая святилище. Искусство, атлетические игры, пиры, священные обряды и сеть дорог привлекали в Дельфы множество посетителей. А внушительность, иносказательность и осторожность, с которыми делались предсказания, защищали репутацию оракула от трезвых оценок.

Основываясь на своих исследованиях, я разработал некое руководство для оракула нового тысячелетия:

• Необходимо выбрать впечатляющее место, внушающее благоговение, желательно подальше от дома клиента (идеально подойдут Джексон-Хоул, Санта-Фе, Нью-Хейвен или массачусетский Кембридж).
• В качестве главного прорицателя нужно избрать гуру почтенного возраста (лучше всего - лет под сто).
• Хорошая сеть дорог гораздо предпочтительней точности предсказаний.
• Предсказания должны совершаться редко. Необходимо соблюдать краткость: ограничьтесь только утверждениями, приказаниями и предостережениями.
• Если от заказа на предсказание никак не отвертеться, поставьте в качестве условия осуществления пророчества какие-либо события, маловероятные в будущем. Будучи припертым к стене, предсказатель должен произнести пророчество в иносказательной манере, которое можно будет объявить удачным независимо от результата.
• Предсказатель должен оценить точность своего пророчества прежде, чем о нем будет опубликован убийственный отзыв.
• Если вдруг окажется, что одно из предсказаний сбылось, его методология должна быть детально описана на пресс-конференции.
• Если вы имеете дело с особо доверчивой публикой, выдайте какое-нибудь поразительное предсказание (при условии, что вы заранее уверены, что оно сбудется). Если вы не уверены в точности этого пророчества, объявите о каком-либо уже состоявшемся событии, позаботившись о том, чтобы датировать ваше пророчество как можно более неопределенным образом. Потом можно будет утверждать, что предсказание предварило событие.
• При каждой встрече с публикой необходимо разрабатывать новый способ предсказания. Тогда клиенты будут заниматься оценкой методологии, а не точностью прошлых предсказаний оракула.
• Вино, секс, спорт и пение - обязательные условия вашего успеха. Обязательно регистрируйте частоту, с которой вам удается выдавать приказания и иносказательные описания, а не пророчества в чистом виде.

Ученые мужи современного рынка не только следуют дельфийской модели, но также распространяют, внедряют и совершенствуют ее повсеместно. Они твердо ограничиваются приказами и описаниями. Лучшие из них живут вдалеке от Уолл-стрит, среди прозрачных источников, в окружении величественных гор. На первом месте у них - оценка личного управления. Рыночное общение редко обходится без классических: «Как и предсказывалось», «Как я и предлагал», «Звонок на прошлой неделе правильно определил уровень», «Мы получили прибыль», «Когда мы были в числе первых среди быков». Более искусные подходы к теме выглядят так: «В этом есть определенный элемент неизбежности», «Это действительно проверено, и вплоть до настоящего времени результаты соответствуют нашим ожиданиям» и «Некоторые знатоки уже выдвигали эту идею, но вы и в самом деле проявили удивительное чутье и совершенно точно предсказали ее воплощение тогда-то и тогда-то». В 1996 году Статистическое управление министерства труда США распространило свои полномочия на предсказание инфляции и на регистрацию ее уровня. Выражая свое одобрение одному такому поставщику предсказаний индекса цен, Буре произнес классическую фразу: «Рост цен на энергию остановился, как это можно было предвидеть». 

Двусмысленные предсказания

Основной способ выживания для потомков Дельфийского оракула - это успешные предсказания. Элементарный вариант - просматривание ежедневных газет: подобные гуру тщательно изучают происходящее накануне, а затем делают хилые предсказания типа: «Не существует единодушного мнения, будет ли рынок расти, падать или станется завтра неизменным». Хитроумный прием, который используют девяносто процентов современных пифий, - это употребление в предсказании заумного языка профессиональных ученых: «Мы ожидаем, что завтра доллар будет колебаться в пределах двухпфеннингового диапазона от цены на момент сегодняшнего закрытия. От этого уровня можно планировать 1,48, затем 1,80 и 1,95».

Предсказание такого рода чего-то стоит, если существует 95% вероятности, что оно сбудется. Если предсказание сбывается, то следует уверенное: «Как и предсказывалось, доллар вчера колебался в границах вышеуказанного диапазона». Другой заслуживающий внимания способ - это предсказания, которые невозможно оспорить: «Облигации должны завтра подняться, если сведения о занятости не окажутся выше ожидаемых». Дельфийский аналог этого предсказания: «Вы убережетесь, если придет козел».

Обсуждение «дельфийских» высказываний не будет полным без анализа Федерального резервного банка - учреждения, которое по престижу и влиятельности могло бы соперничать с Дельфами. Предсказания будущих путей развития экономики, изобилие новых показателей, сведенных в различные таблицы, наукообразие, секретность совещаний, неопределенность высказываний, тщательно разработанный протокол и внешняя аскетичность председателей - все это чрезвычайно похоже на Дельфы. Где еще можно отыскать такое важное учреждение, которое ни за что не согласится предать гласности ход своих совещаний?! Только после того, как стало известно, что Федеральный резервный банк сохраняет все копии протоколов своих совещаний, они неохотно согласились ознакомить общественность с документами пятилетней давности. Кто бы мог подумать, что организация, владеющая триллионами долларов, станет прятать свои намерения за крючкотворскими выражениями наподобие: «Незначительный рост давления на резервные фонды»?

Даже при беглом изучении обстановки, которой окружил себя Федеральный резервный банк, обнаруживаются такие детали, как внушительные, отделанные мрамором здания банков этой организации, великолепная еда в столовых, богатый декор вестибюлей, уклончивая манера разговора, внешняя аскетичность служащих, постоянные олитические интриги и отчаянные попытки утвердить свою независимость и добиться безграничной власти. Обозреватели почти единодушно относятся к председателю Федерального резервного банка как к личности загадочной, непостижимой и неподверженной земным страстям и человеческим слабостям.

Уильям Грейдер в своем 800-страничном трактате раскрывает, как в Федеральном резервном банке сочетаются мирской рационализм и жреческая кастовость:

«Федеральный резервный банк не являлся священным храмом. Семь его правителей не были высшими жрецами, исполняющими мистические обряды. И все же Федеральный резервный банк унаследовал все то иррациональное настроение, которое всегда окружает большие деньги. Хотя решения, принимаемые Федеральным резервным банком, внешне выглядели весьма разумно и казались научно обоснованными, все же они являлись современным эквивалентом тайного посвящения, в котором чиновники выполняли функции древних жрецов: наживали деньги. Центральный банк, несмотря на все его притязания на рациональную методику, спрятался за такими же защитными формальностями, какие служили украшением древних храмов: секретность, особые тайны мастерства, дутый авторитет, сущность которого якобы недоступна простым смертным. Подобно храму, Федеральный резервный банк не говорил с людьми; он говорил от их имени. Его постановления выходили на непостижимом языке, который был непонятен простому смертному. Но люди полагали, что сам его голос имеет силу и влияние» (Уильям Грейдер, «Тайна храма»).

Единственная проблема при исследовании деятельности Федерального резервного банка состоит в том, что для ее подробного и адекватного анализа необходима степень доктора философии или, по крайней мере, ее эквивалент - должность сотрудника этой организации. Алан Гринспен таинственным образом получил ученую степень в возрасте 62 лет, когда принял на себя обязанности председателя Федерального резервного банка. Насколько мне известно, никто никогда не видел и не читал диссертацию Гринспена. Так или иначе, понятно, что Федеральный резервный банк будет вечно стоять у границ политики, экономики, банковского дела, академической науки, альтруизма, прогресса и дефляции. Но ясно и честно сформулировать задачи этой организации просто невозможно для нормального человеческого разума. Правда, несколько успокаивает тот факт, что у большинства служащих Федерального резервного банка остается лишь одно занятие после того, как они покинут это заведение: обмениваться догадками в отношении мотивов деятельности их бывших коллег.

Почти любое заявление Федерального резервного банка по своим лингвистическим особенностям идеально соответствует предсказаниям Дельфийского оракула. Когда в июне 1996 года Федеральный резервный банк, как обычно, должен был изречь что-то важное, он не имел понятия, по какому пути пойдет экономика и что необходимо делать, когда ситуация прояснится. Последнее заявление Открытой комиссии по рынку было достойно изречений самых известных пифий: «В настоящее время экономика страны, по нашему мнению, адекватна движению всей мировой экономики и не требует какого-либо дальнейшего стимулирования. Но это не означает, что она не может круто изменить свое направление». 

Скромный пирог со взбитыми сливками

Гарри Браун, более всего известный по своему бестселлеру 1970-х «Как получить выгоду от наступающей девальвации», написал также книгу «Почему самые лучшие инвестиционные проекты обычно не срабатывают», в которой содержится великолепное описание того, как далеко продвинулась техника пророчеств со времен царя Креза, жившего в 500 году до н.э.:

«Один из самых продуктивных «пророков» ежегодно печатал от сорока до пятидесяти предсказаний в январском еженедельнике. Предварительно он делал анализ прошлогодних предсказаний и подводил итог их успешности. Забавно, что почти всегда они оказывались правильными приблизительно на 87%. Представляете, сколько денег вы могли бы сделать, если бы воспользовались предсказаниями, которые сбываются на 87%?

Текст предсказаний за прошлый год при этом не воспроизводился (возможно, из-за нехватки места?). Вместо этого давались сведения: столько-то правильных, столько-то неправильных и столько-то не совсем точных. Подробно освещались лишь несколько прогнозов.

Обычно этот автор цитировал одно или два предсказания, которые оказались особенно точны. Другого от него вряд ли следовало ожидать.

Но при этом он цитировал те предсказания, в которых имелись кое-какие неточности, и тем самым располагал к себе читателя. Вы получали возможность убедиться в его открытости и честности. На фоне недостаточно точных предсказаний он демонстрировал, что его талант предсказателя и профессиональный уровень намного выше, чем у других.

Например, сообщая в январе 1985 года о своих прогнозах, сделанных в 1984 году, он говорит:

«Среди проигравших: я был чересчур оптимистичен в отношении цен на золото (предсказал 450, а оказалось только 406). То же самое и в отношении серебра: я говорил, что будет 11,50, а оказалось лишь 10,85».

Любой человек, ошибающийся только на 13% случаев и даже при ошибках отходящий так недалеко от истины, должен быть гением. Но во время выхода в свет этого обозрения золото стоило лишь 300 долларов, следовательно, наш «пророк» ошибся на целых 106 долларов!

Но на самом деле точность его прогнозов никогда не приближалась даже к этим 40%, не говоря уже о 87%! Более того, он почти никогда не воспроизводит прошлогодние прогнозы в точности. Например, упомянутое предсказание насчет цен на золото, кажущееся на первый взгляд не таким уж далеким от истины, в действительности звучало не совсем так, как этот автор заявлял на следующий год («предсказал 450, а оказалось только 406»). На самом деле первоначальный прогноз звучал так: «Цены на золото: вероятно, высокие - 450-500 долларов». В тот момент, когда это предсказание было опубликовано в январе 1984 года, цена на золото уже достигла самой высокой отметки за 1984 год и составляла как раз 406 долларов! Таким образом, наш «пророк» не сумел предвидеть даже то, что весь остаток года цены на золото будут снижаться!». 

Долгая ночь

Нет ничего удивительного в том, что предсказания древних оракулов оказываются порой так похожи на современную практику рыночных прогнозов. В спекуляциях, так же как в политике и в науке, присутствуют факторы неопределенности, риска и недостаточной осведомленности. По мере развития научной методики - основы для проверки предсказаний - неопределенность и двусмысленность должны были снижаться. Но после стремительного рывка в период золотого века Аристотеля научная методика приостановила свое развитие вплоть до научной революции XVII столетия.

Основой для полемики служила скорее логика, чем наблюдения и вычисления. Считалось, что все в мире состоит из четырех элементов: земли, воздуха, воды и огня. Фактически, на этой догме были основаны все стандартные европейские учебники XVIII века. Алхимики пытались превращать неблагородные металлы в золото. Астрологи старались по движению планет предсказывать человеческие поступки. И даже через сто лет после открытия Коперника многие верили, что Земля - это центр Вселенной.

Биологи были убеждены, что жизнь зарождается самопроизвольно. Черви возникают из грязи, а мыши заводятся в грязном белье. Изучение строения человеческого тела базировалось на работах Галена, античного врача, жившего в III веке, который анатомировал собак для своих зарисовок. Считалось, что кровь вытекает из печени и проходит через сердечные желудочки. Когда обследовали пациента, чтобы назначить ему лечение, консилиум состоял из астрологов и алхимиков, которые считали, что заболевание вызвано неблагоприятным расположением планет или божественной карой. Существовало мнение, что каждый орган человеческого тела находится под управлением какой-либо планеты. Монтень в своем знаменитом эссе «Апология Раймонда Себонда», написанном в 1576 году, упоминает о новом ученом-враче Парацельсе и выражает сожаление, что до него медицина «годилась лишь на то, чтобы убивать людей».

Постепенно научные знания стали оформляться в систему. Архимед заложил основы физики, но его открытия и ткрытия других ученых оставались невостребованными, потому что истинные находки в науке были перемешаны с суевериями и ложными понятиями. Ситуацию усугубила гибель Александрийской библиотеки, где сгорели находившиеся там в единственном экземпляре труды великих греческих ученых. Огромный вред науке нанесли также нашествия варваров, во время которых уничтожались книги. 

Рассвет

Ситуация изменилась после ряда опытов, с которыми выступил Галилей в 1590-х годах. Самый известный из этих опытов был проведен на вершине Пизанской башни, В присутствии профессоров и студентов Галилей сбросил с башни два железных шара, один весом в десять фунтов, а другой - в один фунт. Согласно аристотелевой физике, десятифунтовый шар должен был упасть в десять раз быстрее, чем однофунтовый: «Скорость падения свинца или любого другого тела, обладающего весом, пропорциональна его размерам». Когда оба шара Галилея с глухим стуком упали на землю одновременно, аристотелева физика мгновенно была опровергнута.

Существуют некоторые сомнения, проводил ли на самом деле Галилей этот эксперимент (его биограф Винсенто Вивиани в 1654 году утверждал, что такой опыт имел место, но современники Галилея не указывают на это в своих воспоминаниях). И все же, по общему мнению, этот эксперимент - типичный пример того научного метода, первооткрывателем которого явился Галилей.

Если мы обратимся к темным временам средневековья, то увидим, что именно тогда начиналась современная наука. Из мрака средних веков за короткий период в сто лет наука сделала колоссальный скачок: Галилей открыл принципы механики, Гарвей - систему кровообращения, а великий Ньютон - принципы гравитации. Кеплер определил и доказал, что планеты движутся по эллиптическим орбитам вокруг Солнца, Янсен изобрел микроскоп, Нэйпир вычислил логарифмы, Декарт сформулировал аналитическую геометрию… Вместе с тем открытия, изобретения, новые инструменты и техника послужили развитию новых видов связи. Были основаны крупные библиотеки, такие, как библиотека Бодлея в Оксфорде, Национальная Парижская библиотека, библиотека Амвросиана в Милане. В крупных европейских городах стали выходить еженедельные газеты.

Подводя итог научной революции, Ариэль и Уилл Дюран заявили:

«Наука сейчас начинает освобождаться от плаценты своей матери - философии. Она… развила свои собственные методики и стремится улучшить жизнь человечества на Земле. Это движение составляет саму сущность Века Разума, однако оно вовсе не полагается на «чистый разум» - разум, независимый от опыта и эксперимента. Очень часто разум оказывается затемнен паутиной предрассудков. Решения разума (так же как традиция и авторитет) выверяются накоплением и изучением фактов; и что бы ни говорила «логика», разум должен признавать только то, что может быть количественно измерено, математически выражено и экспериментально доказано» (Уилл и Ариэль Дюран, «История цивилизации»).

Научная свобода создает очарование истории. Но, как заметил Эйнштейн, «если хотите узнать, в чем сущность научного метода, не слушайте, что ученый говорит. Наблюдайте, что он делает». 

Человек, как все

В прошлом ученых считали бескорыстными сверхлюдьми, которых не касаются жизненные треволнения, которые готовы в поисках истины терпеть лишения, не жалуясь и не думая о последствиях. Было широко распространено мнение, что обитель ученых - тихие и безмятежные места (например, монастыри или, по крайней мере, университеты), далекие от суеты.

Великий математик Анри Пуанкаре кратко описывает этот возвышенный взгляд на роль ученых: «Они имеют дело не с вероятным, а с актуальным; не с тем миром, который мог бы быть, а с тем, который есть. Они одержимы только одним желанием - познавать истину. Их преследует только один страх - поверить в ложь».

В наше время развились более реалистические представления о научном процессе. Пользуясь словами Шейлока из «Венецианского купца», ученый «питается той же пищей, терпит боль от того же оружия, подвержен тем же болезням, наслаждается тем же летним теплом и дрожит от того же зимнего холода», что и все мы. Если ученого уколоть иголкой, у него пойдет кровь. Я знаком со множеством ученых и могу подтвердить: точь-в-точь, как мы все, они ходят в супермаркеты, питают слабости к прелестным представительницам противоположного пола и болеют за футбольную команду своего родного города. Попадая в глубокую воду, они не пытаются идти, как по земле, - они плывут. А проигрывая на бирже, они расстраиваются и переживают. Джим Уотсон в своей книге «Двойная спираль», по которой был снят популярный фильм, честно признается, что ученым не чуждо ничто человеческое, что они не отличаются непогрешимым здравым смыслом и вполне искренне заинтересованы в славе, деньгах и признании. Они безумно конкурируют между собой, и каждый стремится первым взобраться на верхнюю ступеньку лестницы, экспериментов к научному открытию.

Джим Уотсон и его 25-летняя супруга Лиз стали моими друзьями благодаря посредничеству нашего общего доброго друга - Бродяги Кили. Лиз прислала мне рецензию на «Поиск ДНК», подчеркнув абзац, где рецензист отмечает, что Уотсон в свободное время предпочитал обдумывать не столько научные статьи в периодике, сколько методы завоевания руки и сердца своей будущей супруги.

Ричард Фейнман, один из величайших американских физиков-теоретиков XX века, женился на девушке, которая была младше его на 16 лет. Он встретился с нею на берегах Женевского озера и, вместо того чтобы готовиться к очередной лекции, залюбовался голубым бикини своей будущей невесты. Наиболее важные открытия Фейнмана лежат в областях слабых взаимодействий, сверхтекучести жидкого гелия и квантовой электродинамики (за открытие в этой области он получил Нобелевскую премию). Когда Фейнман читал лекции в Бразилии, он выучил португальский язык - специально для того, чтобы общаться с местными красавицами на их родном языке.

Фейнман вообще был большим оригиналом. Готовиться к лекциям он предпочитал в стрип-баре. Он увлекался расшифровкой кодов к сейфам и иероглифов майя, рисовал обнаженных натурщиц, играл на барабане и в самодеятельном театре, а также во всевозможные азартные игры. Красочная демонстрация части причин крушения «Челленджера», которую Фейнман провел перед американским конгрессом, используя кольцо и стакан со льдом, чем-то напоминает опыты Галилея в Пизе. По выражению «Нью-Йорк Таймс», он представлял собой немыслимую комбинацию «физика-теоретика и балаганного фокусника». На семинарах он просил студентов назвать любую проблему, когда-либо обсуждавшуюся в «Физикал Ревью», и тут же экспромтом давал свой собственный вариант ее решения. «Это - всего лишь игра; ничего серьезного», - заявил Фейнман за месяц до своей смерти в 1988 году. Итак, мы видим, что хороший игрок, хороший музыкант и хороший ученый часто появляются на свет в одном лице. 

Научный метод

«Оксфордский словарь английского языка» определяет понятие научного метода как «методику, которой пользовались естественные науки начиная с XVII в., состоящую из систематических наблюдений, измерений и экспериментов и формулирования, проверки и модификации гипотез». Дэви [Дэви, Хамфри (1778-1829) - английский химик и физик. - Прим. пер. ] определяет суть научного метода как аналогию, подтвержденную экспериментом; Стэнли Джевонс - как открытие единства среди многообразия; Уолтер Пейтер[Пейтер Уолтер (1839-1894) - английский критик, искусствовед, историк. - Прим. пер.] - как разбиение грубых и общих наблюдений на более точные и детальные группы фактов; а Герберт Спенсер [Спенсер, Герберт (1820-1903) - английский философ-позитивист, социолог. - Прим. пер.] - как обнаружение последовательностей среди феноменов и группировку их по обобщениям.

В большинстве случаев научной работе присущи следующие черты: классификация, наблюдение, постановка вопросов, испытания, измерения, сбор информации, эксперимент, моделирование и пересмотр теорий.

Труд профессионального ученого часто сравнивали с работой детектива, который классифицирует информацию и улики, обнаруженные на месте преступления, чтобы установить личность преступника; с процессом совершения покупки в супермаркете, когда покупатель пробует яблоко на вкус и на ощупь, оценивает его цвет, форму и твердость, а затем решает, стоит ли брать именно этот сорт яблок; или с поведением крысы, которая пытается выбраться из лабиринта.

Всякому, кто стремится сделать карьеру в области научного исследования, стоит прислушаться к мудрым словам Уильяма С. Бекка о научном методе:

«Ученый ведет себя точь-в-точь как Питер - крыса в лабиринте. Оба они совершают наблюдения, испытывают интуитивные озарения, строят гипотезы и проверяют их на практике; оба они могут создать гипотезу на основе наития в чистом виде. Но истинно творческая часть научной деятельности - это самостоятельное изобретение гипотезы. Пожалуй, именно в этом и заключается наиболее яркое отличие нашего Питера от Ньютона».

Ученый, подобно ребенку, должен постоянно проявлять любопытство. «Если вы тратите какое-то время на обдумывание гипотез, на попытки удостовериться, имеют ли они какой-то смысл, соответствуют ли они тому, что мы уже твердо знаем, если вы размышляете над тестами, которые могли бы подкрепить или опровергнуть ваши гипотезы, - то это означает, что вы занимаетесь наукой», - пишет астроном Карл Саган. Как только ученый находит ответ на один вопрос, он, подобно ребенку, должен тут же задать целую кучу новых вопросов.

Научный процесс состоит из сокращения границы неизвестности вокруг природных явлений. Как выразил эту мысль Карл Поппер - великий логик, философ и наставник Сороса, - научный процесс состоит в опровержении неправильных представлений. Метод искоренения неверных представлений подразумевает наличие обратной связи. Простые гипотезы предпочтительнее сложных, потому то их легче опровергнуть в случае необходимости. Гипотеза является научной только в том случае, если ее можно опровергнуть. Эту идею можно сформулировать и так: если гипотеза объясняет все и ничему не противоречит, она не является научной, поскольку согласуется со всеми природными явлениями. 

Прикладная наука

Одни ученые заняты коллекционированием и классификацией фактов, словно бухгалтеры и счетоводы. Другие ставят перед собой глубокие вопросы, как философы и поэты. А третьи смелы и отважны, подобно первопроходцам. Для многих наука - это игра (вспомним Ричарда Фейнмана!). Лично я в отрочестве решил, что буду строить свою жизнь на основе научного метода. Это казалось мне благородной задачей - примерно такой же важной и полезной, как изобретение земледелия, орудий труда или печатного станка. Поле деятельности же казалось достаточно обширным, чтобы без труда найти в нем свою экологическую нишу. Я тренировался, собирая данные о спортивных событиях, оценивая шансы, делая ставки и пересматривая свои теории на основе полученных результатов.

И мне действительно посчастливилось обнаружить удачную область для приложения этого метода - область, которая не продвинулась в развитии научных технологий со времен средневековья, область, в которой основой для накопления знаний оставались предрассудки и логика, а не подсчеты и сбор фактической информации. Эта область - технический анализ рынка.

Но найти такую область было недостаточно. Мне требовалась искра, из которой мог бы вспыхнуть настоящий интерес к проблеме. В 1980 году мой приятель, работавший в издательском бизнесе, сообщил мне, что для того, чтобы помочь ста своим клиентам выбирать акции и рынки, он нанял спиритистку, равно искушенную в сгибании ложек, диагностике и лечении заболеваний наложением Рук и рыночных прогнозах. «Посети один из ее сеансов. Ты сможешь познакомиться с ней поближе. Возможно, это

В ответ я сказал своему другу Гарри, что, положившись на спиритизм для принятия решений в биржевых. делах, он попал в неплохую компанию. Коммодор Вандербильт - этот Билли Гейтс XIX века, основатель нью-йоркской центральной железной дороги, - тесно общался со спиритистами и полагался на их советы в выборе: акций. Он свято верил в спиритизм и считал нужным обращаться к медиумам всякий раз перед тем, как принять важное решение, - точь-в-точь как древние греки консультировались с Дельфийским оракулом.

«Но ее [эту спиритистку] и Ури Геллера проверяли в одном из главных академических исследовательских институтов. И признали, что никакого физического закона, объясняющего их возможности, наука еще не знает», - возразил Гарри.

«Гарри, я общался с академическими учеными в самых разных ситуациях. И уверяю тебя, они столь же наивны и неблагоразумны, как и все мы. Тот же ученый, который сегодня будет заливаться смехом от недоверия при виде фокусника, заставившего слона «исчезнуть» прямо у него на глазах, завтра поставит на кон всю свою научную репутацию и честь, отстаивая могущество экстрасенса, способного согнуть в руке ключик длиной в дюйм».

Мартин Гарднер [Гарднер Мартин - известный американский математик и популяризатор науки. - Прим. пер.] тоже отмечает наивность известных академических учреждений, связанных с университетом Стэнфорда, которую они проявили в вопросе о психокинетических способностях Ури Геллера. «Если один физик может согнуть ложку, то группа физиков, возможно, способна запустить ядерную реакцию в боеголовке ракеты. У Юлия Цезаря были авгуры. У Гитлера были астрологи. А у нашего военно-промышленного комплекса есть научно-исследовательские институты». В ноябре 1995 года моя любимая газета «Нэйшнл Инквайер» сообщила: «Воду действительно можно обнаружить при помощи лозы. Дитер Бенц, физик из Мюнхенского университета, недавно опубликовал ошеломляющие факты в престижном журнале университета Стэнфорда «Джорнал оф Сайентифик Эксплорэйшн».

Мы с Гарри договорились, что я все-таки смирю свой скептицизм и отправлю представителя своей фирмы на очередной публичный сеанс его ценительницы. Я отправил туда своего друга, Бродягу Кили, подрабатывавшего как ветеринар и известного также под прозвищем Доктор Бо. Бродяга решил в ответ подшутить надо мной и написал свой отчет зеркальным письмом, так что мне пришлось его перепечатывать на машинке.

«Отчет Доктора Бо.

Я присутствовал на обеде в причудливо обставленной квартире в Ист-Сайд. Кроме меня, на сеансе было еще 15 гостей. Хозяйка дома, облаченная в шелковое платье с внушительным декольте, исполняла всяческие трюки, призывая на помощь разнообразные духовные силы. Время от времени она касалась ногой моей ноги под столом. Соблазн был чрезвычайно велик, но меня сдерживало осознание своей великой миссии. То и дело из разных мест комнаты доносился отвлекающий шум. Сразу же где-нибудь в другом месте очередной гость удивленно восклицал: «Она согнулась сама по себе!» - и предъявлял гротескно скрюченную ложку.

Я незаметно для прочих нагрел свою ложку, потирая ее ладонями. Затем я двумя пальцами без труда придал ей самую фантастическую форму, какую только мог вообразить. Все сгрудились вокруг меня и принялись восхищенно ахать и охать.

Насколько я понял, из 15 гостей, присутствовавших на сеансе, 14 входили в платную группу, которую вела хозяйка, либо были связаны с нею как-то иначе. Один из гостей спросил меня, чем я занимаюсь, и я дал ему свой стандартный для таких случаев формальный ответ: «Сам я не очень богат, но представляю вполне состоятельную персону». Мой авторитет в глазах собравшихся взлетел еще выше. Если в основе рыночных прогнозов этой дамы лежит такой же здравый смысл, как в основе этих сеансов, ты вылетишь в трубу, не успев и глазом моргнуть».

И чтобы не вылететь в трубу, я решил, что буду основываться в своих деловых решениях на научных методах, а не на псевдонаучных. 

Предрассудки и заблуждения

В течение многих: лет я постигал принципы псевдонауки с помощью трудов Мартина Гарднера - редактора отдела игр в журнале «Сайентифик Американ». Каждому новичку в Гарварде советовали прочесть его книгу «Предрассудки и заблуждение во имя науки». Эта книга слишком оригинальна и обширна, чтобы изложить ее содержание в нескольких фразах. Но всякому, кто читал Гарднера, должно быть понятно, что все трюки вроде экстрасенсорного восприятия, психоэнергетики, предвидения, целительства, летающих блюдец, ясновидения и Атлантиды - чистое жульничество. В качестве примера процитирую, как Гарднер разоблачает технику сгибания ключей в руке:

«Большинство ключей от автомашин сгибаются легко, особенно если они длинные и с неглубокими зубцами. Геллер известен своей физической силой. Если у вас достаточно сильные пальцы, то ключ от автомашины вы согнете без труда, положив его поперек пальцев и крепко нажав большим пальцем Более прочные ключи следует упереть во что-нибудь твердое - ребро или ножку стола, ребро стула и т.п. В любом случае, согнуть ключ можно за долю секунды. Разумеется, для этого нужно выбрать момент, когда на вас никто не смотрит.

Чтобы отвлечь внимание, Геллер создает максимум неразберихи, быстро перемещаясь по комнате и переходя от одного экспериментатора к другому».

Британский толковый словарь «Оксфордский спутник разума» посвящает определениям паранормальных и парапсихологических явлений около 7000 слов, тогда как понятию «память» он уделяет 6750 слов, понятию «сознание» - 3800 слов, «творчество» - 1050 слов, а «взаимосвязь» - 68 слов. Словарь трактует такие сверхъестественные явления, как призраки, левитация, чтение мыслей, спиритические сеансы, лозоходство, общение с духами умерших и предвидение Редакторы заключают, что даже после пятидесяти лет исследований ни один из феноменов, первоначальною зачисленных в категорию сверхъестественных, а позднее перенесенных в разряд паранормальных, так и не полуучил всеобщего признания среди ученой общественности:

«Не было обнаружено ни одного паранормального эффекта, отличающегося демонстрируемостью или повторяемостью; не было открыто ни одного физического закона, который обосновал бы эксперименты с этими явлениями, давшие положительный результат».

В поисках объяснения причин устойчивой веры в паранормальные явления и продолжения обширных исследований в этой дискредитировавшей себя сфере Кристофер Скотт глубокомысленно замечает: «Нам остается лишь смириться с существованием немногочисленной, но постоянно пополняющейся группы исследователей, готовых обманывать или себя, или, возможно, других, - группы жертв невольных заблуждений или же, напротив, группы вполне сознательных мошенников».

Что поразило лично меня в сфере исследований паранормальных явлений, так это тот факт, что методики шарлатанов, зарегистрированные Мартином Гарднером и оксфордским словарем, практически совпадают с методиками, которыми пользуются рыночные гуру. Рассуждая об экстрасенсорных феноменах, физик Дж. Э. Уилер отмечает, насколько трудно положить оппонента на лопатки:

«На каждый феномен, который оказался результатом самообмана, мошенничества или неверной интерпретации абсолютно естественных и привычных нам законов физики или биологии, немедленно находится три новых феномена «патологической науки». Уверенный в себе мошенник способен с легкостью обманывать одного человека за другим, потому что жертве слишком стыдно признаться в своей легковерности и закричать «Держи вора!», чтобы предупредить других».

Уилер перечисляет пять симптомов псевдонауки, выделенных Ирвингом Лэнгмуром из компании «Дженерал Электрик»:

1. Максимальный наблюдаемый эффект производится причинным агентом, мощность которого едва определима; сила эффекта практически вообще не зависит от мощности причинного агента.

2. Сила эффекта близка к границе определимости; либо требуется провести очень много измерений из-за низкой статической величины результатов.

3. Притязания на большую точность.

4. Фантастические теории, противоречащие опыту.

5. В ответ на критику выдаются спонтанно придуманные отговорки. 

Как это делают в приличных местах

Погрузившись в чтение литературы о рынке, я в конце концов составил аналогичный список для сферы рыночного анализа. Отличительные характеристики здесь таковы:

1. Ссылки на авторитет.

2. Отсутствие расчетов.

3. Изложение прогнозов в такой форме, что они не поддаются проверке.

4. Тавтологические прогнозы, которые должны оказаться верными независимо от обстоятельств.

5. Параноидальная позиция.

6. Недопущение альтернативных толкований.

7. Самооценка точности прогнозов.

В таблице 3.2 приводятся несколько примеров, почерпнутых из случайно попавшихся мне на глаза источников. В скобках указаны номера вышеперечисленных симптомов ненаучности.

Таблица 3.2. Современная рыночная наука

Цитаты	Дефекты с точки зрения научного метода
Мы снова возвращаемся к сценарию движения курса в установленных рамках. Любопытно, что за последнюю неделю индекс Никкей поднялся, а это заставляет предположить дальнейший рост в течение декабря. Прорыв ключевого уровня сопротивления может ускорить дальнейшую скупку доллара, и это обеспечит подтверждение нашим выводам (Технический бюллетень банка).	Здесь отчасти присутствует анализ связи между рынками. Однако означает ли сила индекса Никкей для доллара тенденцию к повышению или к понижению? И если индекс Никкей пошел вверх, означает ли это, что он, а также иена будут повышаться дальше? Если уровень сопротивления пробит, это - знак к покупке доллара (2, 3, 4, 6).
Теперь очевидно, что нынешняя паника представляет собой волну Е паттерна треугольника, начавшегося с апрельского понижения, и это объясняет, почему доллар до сих пор идет вверх. Попытка протолкнуть доллар через уровень поддержки на отметке 1,3730 по сравнению с дойчмаркой привела к образованию двойного донышка. Этот важный уровень поддержки служит причиной для чрезвычайно резкой, импульсивной волны роста цен (Банковский бюллетень).	Это - ссылка на недоказанную и непроверенную волновую теорию Эллиотта. Треугольные паттерны можно определять по-разному, особенно после того, как они перестали быть треугольниками. И являются ли двойные донышки сигналами повышения или понижения? Предсказывать волну повышения после паники - это тавтология: так бывает всегда (1, 2, 3, 4, 6).
О чем сейчас думают ваши коллеги, играющие на понижение? О том, что им следовало бы поставить защитную приостановку, приказав покупать по цене выше рыночной. Так велит традиционная мудрость. И на какой же отметке они поставят приостановку? Прямо в незаполненной области разрыва. И какова же должна быть ваша стратегия? Уступить им по цене прямо над областью разрыва. И тогда начнется эмоциональный взрыв. Все бросятся покупать (Системный бюллетень торгового дня).	Здесь мы слишком перемудрили. Игроки на понижение тоже имеют голову на плечах. С другой стороны, на бирже существует достаточно ротозеев, которые обеспечат доходы тем, кто четко осознает свою тактику. Предполагаемый эмоциональный взрыв, который якобы должен обеспечить скупку акции, будет продолжаться неопределенное время. Выражение «коллеги, играющие на понижение» подразумевает единообразие действий. Сквозь псевдонаучные соображения здесь явно просвечивает все та же «традиционная мудрость». А тот факт, что техника определения пика цен не изложена, заставляет в первую очередь задаться вопросом о количественной и качественной оценке этого пика (1, 2, 3, 4, 5, 6).
Здесь тестируются такие методы, как дивергенция, скупка объема, статистика, графики типа «свечи» и… систематически приводятся лучшие способы обращения с каждой акцией (Рекламное объявление автора финансовой колонки).	Разве тотальная ретроспекция способна предопределить будущие результаты? Если мы учтем данные ретроспекции, будут ли новые результаты соответствовать им в пределах случайных отклонений? И до какой степени условия в будущем будут гармонировать с теми, на основе которых проводилось тестирование? (2, 3, 4, 7).
Быстрый рост цен до отметки 1,4250 изменил краткосрочное негативное положение американского доллара, но все же мы предвидим, что в течение следующей недели курс снова опустится и будет колебаться на уровне 1,3945. Иными словами, доллар просто наткнулся на стенку в 1,4250, а пока он находится ниже 1,4275, никаких существенных повышений ожидать не стоит. Наш прогноз на 1,36 продержится еще пару недель при решающем уровне, на который следует ориентироваться, в 1,4075/95 (Бюллетень «Чартист»).	Рост доллара на первый взгляд указывает на повышение, но в действительности является частью тенденции к понижению. Этот прогноз, к чести автора, вполне опровергаем (2, 6).
Пробить уровень в 1,42 будет очень трудно, но если это все же произойдет, цены остановятся на отметке 1,46. Вплоть до прорыва на повышение американский доллар будет устойчиво падать… (Банковская сводка).	Это - классика! Цены будут повышаться в том случае, если они не будут падать! Великолепный и неопровержимый прогноз (2, 3, 4, 5, 6, 7).
Мы придерживаемся своей давней стратегии продавать акции, упавшие ниже номинала. Лучшей стратегии еще никто не придумал. Как говорил наш друг Вик Нидерхоффер, если слоны однажды протоптали дорогу, они будут возвращаться на нее вновь и вновь (Письмо по факсу).	Разве можно утверждать, что после падений или подъемов акции всегда ценятся выше или ниже номинала? Ссылаясь на Нидерхоффера - известного игрока на бирже, легенду сквоша, однако простого смертного в вопросах рынка, автор забывает упомянуть, что Нидерхоффер не предоставил никакого подтверждения тому, что «анализ Ло-Баголы» имеет какую-либо эмпирическую ценность. Возникают также вполне случайные серии цен (1, 2, 3, 4, 5, б, 7).
Капитализация рынка по первой секции индекса Никкей составляет 3,2 триллиона - приблизительно на 10% выше ожидаемого значения. Иена чувствует себя хуже, чем кажется. При том, что акции еще укладываются в среднее соотношение цены и прибыли, индексу Никкей придется упасть еще на 14%, чтобы можно было вступить в игру. Даже при индексе около 12000 нельзя было утверждать, что акции чрезвычайно дешевы (Деловой журнал).	Что именно предвещает высокое соотношение цены и прибыли? Каковы были изменения этого соотношения в последнее время? Различается ли величина прибыли в разных странах? Быть может, более существенной будет соотношение цена/номинал? (Этот прогноз падения был опубликован как раз накануне 25%-ного подъема) (1, 2, 6).

 

 

Глава четвертая. Убытки, возмещение убытков, тенденции и погода

 

Вы обнаружите, что игрок, который постоянно проигрывает, иногда все же побеждает: сначала в одном состязании, а затем и в других. Все дело в том, что благодаря проигрышам он накопил в себе огромное желание победить.

Рене Лакоста 

Как люди проигрывают

Существует множество способов проигрывать, но не так уж много - побеждать. Возможно, самый лучший способ добиться победы состоит в том, чтобы изучить все предпосылки крушения, а затем изо всех сил стараться избегать их.

Учитывая рост специализации в современном мире, можно не удивляться, что прирожденные неудачники встречаются на каждом шагу. Достаточно вспомнить, например, «Вашингтон Дженералс», которым не удавалось победить «Гарлем Глобтроттерз» с 1971 года; или Энтони Янга, в 1995 году проигравшего подряд 20 игр за «Нью-Йорк Мэтс». Боб Уэккер, бывший игрок «Сент-Льюис Кардиналз», за всю свою жизнь набрал средний счет 0,200. Его постоянно снимают в рекламных роликах: глядя на него, люди чувствуют себя полноценными.

Мне невероятно повезло, что я рос в пяти шагах от величайшего неудачника всех времен и народов - моего родного дяди Хауи Айзенберга. В своей классической статье «Второе место - не последнее» Хауи отстаивает собственные претензии на звание «человека, который всегда проигрывает в финальном туре». Кое-какие образцы его жалобной речи достойны того, чтобы воспроизвести их здесь:

«Шанс окончательно войти в роль неудачника мне предоставился на национальных теннисных турнирах. В I960 году в течение 24 часов я совершил поистине фальстафов подвиг, заняв второе место как в одиночных, так и в парных соревнованиях.

Почувствовав, что победа не за горами, я, тем не менее, сохранял хладнокровие, твердо зная, что божественное вмешательство в последний момент придет мне на помощь и ни в коем случае не даст победить. И действительно, на сей раз Провидение явилось в виде пронзительного вопля рефери, объявившего аут, после чего Оскар любезно нанес поистине убийственный удар, завершивший гейм и окончательно закрепивший мой рекорд.

…когда в третьем гейме счет дошел до 18, Господь снова вмешался в игру под маской человеческого легкомыслия, побудив своих добрых ангелов (я имею в виду рефери и судей на линии) начислить по меньшей мере три штрафных очка.

…первый финальный гейм мы выиграли, а во втором вели со счетом 20:12. Когда я отбил низкую подачу, мой рекорд опасно зашатался… и наверняка рухнул бы, если б за игрой наблюдал кто-нибудь рангом пониже, чем главный судья.

Неблагоприятные условия всегда оказывались для меня козырным тузом в рукаве, позволявшим занять мое излюбленное второе место. Правда, в турнирах 1970 года, к моей немалой досаде, этот туз был разыгран преждевременно: в полуфинале, обыграв Майка Дикмана в первом гейме, я продул второй гейм со счетом 20:12. Но в 1971 году, снова проиграв в одиночных играх полуфинальную игру из трех геймов, я решил было, что достиг величайших высот своего искусства.

Не довольствуясь тем, что в парных играх мне всякий раз удавалось низводить до своего уровня даже самых везучих игроков, я разыскал того, кого все считали непревзойденным счастливчиком в этом деле.

Будь я немного мудрее, я почил бы на лаврах, наслаждаясь своим рекордом великолепного ничтожества, на который все простые смертные неудачники обречены были бы взирать с восхищением и черной завистью».

Двух примеров вполне достаточно. Первый - случай на национальном чемпионате парных соревнований в Браунсвилльском юношеском клубе в Бруклине. Хауи подавал; первый гейм из трех закончился вничью, а во втором они с партнером вели со счетом 20:8. Этот турнир был настолько важным, что его удостоил своим посещением сам Микки Блехман, член гандбольной комиссии. Еще до начала игры дядюшка Хауи прилюдно пропесочил Блехмана, попутно разнеся по клочкам всех судей на корте. А потом он подкатил к корту на мотоцикле в обнимку со своей разбитной подружкой всего минут за пять до старта. Притормозив, он пообещал девчонке, что в решающий момент достанет туза из рукава. Это был его особый сюрприз.

С трудом переводя дыхание после гонки, Хауи долго готовился к своей знаменитой подаче со скоростью мяча 125 миль в час. Трижды он подбрасывал мяч в воздух, все выше и выше, приближаясь между тем к линии подачи - точь-в-точь как дискобол перед броском.

И тут внезапно торжествующий Микки Блехман ринулся вниз с трибуны, вопя на бегу: «Все! Ты испекся!» А дело было в том, что Блехман в погоне за вечной славой только недавно изменил правило номер 1013 в гандбольных предписаниях, и теперь оно запрещало подбрасывать мяч перед подачей больше трех раз. «Но я все еще могу потребовать тайм-аут!» - завопил в ответ Хауи, у которого эта мелкая пакость начисто вылетела из головы. Но было поздно. Вспыхнула шумная перепалка минут на пятнадцать, и Хауи растерял все остатки энтузиазма в неравной борьбе с талмудической дотошностью Блехмана.

Он настолько разозлился и вышел из себя, что проиграл и второй гейм со счетом 21:20, и третий со счетом 21:3. Это было просто умопомрачительное поражение.

Я спросил Хауи, почему в спорных случаях судьи так часто решают дело не в его пользу. Хауи со свойственной ему прямотой объяснил: «Типичный судья - это жалкое ничтожество, пустое место, которое понимает, что ему никогда не победить в хорошей игре. Поэтому они из кожи вон лезут, лишь бы только задушить начинающего классного игрока. В любой спорной ситуации они решат против него».

А вот Марти Райзман, выигравший десятки теннисных чемпионатов США и Англии, умел справляться даже с самыми дрянными судьями. У него просто был природный талант. «Эй ты, паскудный сукин сын! - говорил он судье перед началом матча. - Попробуй только украсть у меня очко! Пожалеешь, что на свет родился». И, подойдя к рефери чуть не вплотную, Марти для убедительности пару раз брыкал ногой, как каратист. Когда я рассказал ему, как Хауи не везет с судьями, он сказал: «Умница твой Хауи. Я бы сам под этими словами подписался. Знаешь, в теннисе тоже полно разных поганых буквоедов. Эти сволочи спят и видят, как бы заграбастать себе все денежки и славу. Но я умею поставить их на место. Единственный раз им удалось напакостить мне - это когда во время международного чемпионата я негласно попросил президента любительской ассоциации принять мою ставку. Разгоряченный игрой, я почему-то решил, что это - мой букмекер. Этот мерзавец дождался, пока я уеду домой, и отомстил: послал мне телеграмму, где любезно сообщил, что я временно отстранен от любительских игр. Но на следующий год англичане смогут оплатить транспортные издержки этого бюрократа, если меня не восстановят». Тридцать лет спустя я спросил у Марти, насколько серьезные последствия для него имели эти ссоры с судьями. «Ну, в общем-то жаль, что в расцвете сил меня отстранили на три года», - признал он.

Хауи и Марти верили в действенность лобового столкновения. Они в лицо говорили судьям все, что о них думали. И мне нетрудно представить себе, как горькая зависть в душе какого-нибудь неудачника-игрока, подавшегося в судьи, разом оборачивалась ледяной ненавистью, когда такому бедолаге приходилось публично выслушивать тираду о его личных недостатках. Приятного мало, когда верзила раза в два здоровее тебя начинает перед тысячами зрителей осыпать тебя полупристойной бранью.

Арти поступал точь-в-точь наоборот. Он однажды остановил Сэма Силвера - захудалого судью с Брайтона и заявил ему: «Сэм, ты - судья что надо. Жаль, правда, мало кто это замечает. Знаешь, я как раз собирался отправиться с семьей в рыбный ресторан пообедать. Не хочешь пойти с нами?» Позже я спросил Арти, зачем он его пригласил, ведь Силвер столько раз засчитывал нам с Хауи штрафные очки. Арти ответил: «С судьей всегда надо дружить: помешать тебе это не помешает, а вот помочь может. По крайней мере, тебе не сделают лишнюю пакость». Этому совету я последовал в сделках на товарной бирже. Я взял за правило пару раз в год беседовать с клерками и маклерами из операционного зала. Это не значит, что они изо всех сил постараются помочь мне, когда я в следующий раз приду размещать заказы, но, по крайней мере, они не станут лезть из кожи вон, чтобы мне помешать.

Однако в начале моей карьеры, когда я мог себе позволить выражать свои взгляды открыто, я полностью пренебрегал этим разумным принципом. Когда мое агентство подало заявление с просьбой об исключительном праве на операции в промышленности, я запротестовал. Я написал в Вашингтон письмо, где указывал, что никакой нужды в эксклюзивных правах нет; что таким образом будет подавлена конкуренция и вырастут цены. «Мне представляется, что все это - настоящий грабеж», - заключил я и добавил пару философских замечаний о вреде лицензирования. С моей точки зрения, те, кто заключал фьючерсные сделки, нуждались в лицензии не более, чем, скажем, парикмахеры: и в том, и в другом случае лицензия служит лишь для подавления конкуренции.

В ответ на мое послание ассоциация гордо заявила, что мое письмо против сертификации - единственное среди сотен писем в ее поддержку. Вскоре сертификация была единогласно утверждена, и мне пришлось лицом к лицу встретиться с председателем ассоциации, который на тот момент получал жалованье более 500 000 долларов в год. Ассоциация подозревала меня в нарушении ее кодекса и вела расследование. Мы с председателем испытующе взглянули друг на друга - и оба не сдержали улыбки.

Я усвоил урок. С тех пор, если у меня появлялись сомнения, я, чтобы не прогадать, немедленно обращался за лицензией и в результате стал членом всех крупных бирж, где участвовал в торгах. Единственной биржей, которая (к ее чести) меня не приняла, оказалась Нью-Йоркская фондовая биржа - частный клуб, за плечами которого стоит двухсотлетний опыт отсева потенциальных ренегатов. Да я и вправду не гожусь в члены такого клуба. Правила его намеренно разработаны так, чтобы препятствовать конкуренции и максимизировать годовые доходы его членов. Что касается годовых доходов, это меня устраивает; но вот с ограничением конкуренции я категорически не согласен. Я понимал, что могу предложить публике великолепный продукт, а эти правила не давали мне провести его на рынок. Чтобы сократить конкуренцию, биржи наложили жесткие ограничения на ценные бумаги во всех видах деятельности Я попытался компенсировать недостаток капиталов обширной рекламой. Но - увы!.. За рекламой настолько тщательно следили и подвергали ее таким суровым ограничениям, что этот орешек оказался мне не по зубам.

Чтобы держать все под контролем, биржи часто проводили аудиторские проверки. Каждый год четыре аудитора биржи оккупировали нашу контору на целых два месяца. По правде говоря, многие аудиторские процедуры и стандарты действительно защищают публику от злоупотреблений. С фьючерсной индустрией связано столько шарлатанов, что без жестких стандартов рекламное дело очень скоро стало бы напоминать скачки. Более того, без стандартов на ценные бумаги публика не будет чувствовать уверенности в защищенности своих вкладов. Аудиторы удостоверяются, что деньги клиентов в безопасности, а отчеты о прибылях точны и ни один клиент не станет жертвой крупной фьючерсной биржи.

Аудиторские проверки моей деятельности обычно завершались штрафом в 1000 долларов. Чтобы идти в ногу с требованиями, мне были необходимы два лишних работника с полным рабочим днем. Хуже того, ожидание грядущих проверок отнимало у меня уверенность в себе. А вдруг в формулировке рекламы окажется что-нибудь обидное для потенциальных конкурентов и их представителей?

В конце концов одна товарная биржа повесила на меня пятизначный штраф, несмотря на то что последние три года я на ней не торговал. Это стало последней каплей. Я продал все свои членства и стал биржевым маклером. 

Симуляция травмы

Второе из архетипических поражений Айзенберга состоялось на финальных одиночных играх. Зная о том, что он быстро устает, Хауи решил, что если его припрут к стенке, он симулирует травму и получит 15-минутный тайм-аут, чтобы за это время прийти в себя.

Как обычно, первый гейм Хауи выиграл. Второй гейм оказался поистине битвой титанов: Хауи и его противник шли вровень и набрали по 14 очков. Подошло время для травмы. Хауи рухнул на землю и со страдальческим видом вцепился в свою лодыжку.

«Боюсь, у меня разрыв связок. Позовите доктора!» К Хауи тут же бросился коп по прозвищу Фермер и принялся вокруг него хлопотать. Он обернул ему лодыжку эластичным бинтом чуть ли не сто раз. Казалось, план срабатывал идеально. Пятнадцать минут истекли и Хауи, неплохо отдохнув, пошел на подачу. Его соперник быстро опередил его на 18 очков, а третий гейм Хауи проиграл со счетом 21:4.

«Что стряслось?» - спросил его я после игры.

«Ну, когда я остановился передохнуть, все было в порядке. Но к тому моменту, как Фермер закончил меня бинтовать, я уже едва мог шевелиться». 

Совет специалиста

Обдумав неудачи Хауи, я разработал систему правил для гарантированного проигрыша. Игроку на бирже эти правила могут сослужить хорошую службу, если каждое из них вывернуть наизнанку.

• Помни, что ты - самый лучший и что твоя победа - дело решенное. Словами и действиями дай это понять своему сопернику. Скажи своему брокеру, что тебе чертовски нравится данная конкретная сделка, и опиши ему, как удачно шли твои дела в последнее время.
• Обругай судью и упрекни его в предвзятости. Он так смутится, что все спорные ситуации будет решать в твою пользу. Напиши письмо в газету с жалобами на излишний контроль со стороны Комиссии по ценным бумагам и биржам, Комитета по фьючерсной торговле, Фонда технического сотрудничества Британского Содружества - или, еще лучше, Службы внутренних доходов США. Эти организации битком набиты скучающими чиновниками. Единственное, что доставляет им радость, - это склоки.
• Как только опередишь соперников, сократи свои прибыли и расслабься. Успокойся. Ты - лучше всех. Не бойся, что удача от тебя отвернется: все будет в полном порядке. Довольствуйся мелкими прибылями и не иди на риск.
• Если ты отстал, поставь на карту все, что имеешь, чтобы сравнять счет. А потом, когда догонишь своих соперников, расслабься: ты заслужил награду и отдых. Можешь спокойно почивать на лаврах и наслаждаться своими прошлыми победами. Никогда не вспоминай о своих поражениях и не пытайся понять, в чем ты ошибался, это занятие для сосунков. Расспрашивать маклеров, у кого из них плохие результаты, бесполезно: единственная причина неудач - невезение. Бомба не попадает дважды в одну воронку.
• Старайся разозлить своих оппонентов, намекая на то, что шансы их ничтожны; издевайся над ними, как умеешь. Держись, как Бейб Рут: подробно объясни соперникам, как именно ты их разделаешь под орех и с чего начнешь. Оповести рынок о своих намерениях. Лучше всего - предоставь своему брокеру перемещать приостановки, когда цены доходят до круглых чисел: ведь так поступают все!
• Не делай честь финальным играм какими-то особыми тренировками; относись к ним точно так же, как к любой другой игре. Беспечность - лучший союзник. Не стоит беспокоиться об извещениях или о деятельности федеральных властей. Что сложного в том, чтобы выиграть на торгах несколько лишних долларов?
• Когда ты набрал инерцию, возьми тайм-аут, и пусть твои соперники ломают голову, что ты собираешься предпринять дальше. Если видишь, что на рынке сложилась благоприятная ситуация, сейчас же выходи из игры.
• Введи в игру лицо противоположного пола. Дай ему понять, что ты - лучше всех и что у тебя в запасе грандиозный сюрприз. Возьми эту очаровательную даму (или господина) с собой на торги и покажи себя в деле. Покрасуйся от души!
• Накануне важной сделки во что бы то ни стало займись сексом. Тебе надо расслабиться: так ты будешь чувствовать себя куда увереннее. Если развлечься с подружкой (или приятелем) не удается, замени секс хорошим обедом. Неплохо также сделать посреди торгового дня приятный перерыв.
• Опробуй на решающих сделках новые методы. Не бойся экспериментировать! Так тебе удастся застать соперника врасплох. В сомнительных случаях старайся не учитывать векселя.
• На чемпионате в свободное от игры время попытайся подработать судьей или, что еще лучше, вступи в состав комитета. Не бойся отвлекаться на другие дела во время торгов. И наоборот, можешь захватить с собой ноутбук на какое-нибудь ответственное совещание и в перерыве заключить пару-тройку сделок.
• Заведи себе дорогостоящее увлечение: играй в поло или стань яхтсменом. Ежедневно выручай на торгах столько, чтобы покрыть расходы как минимум на одну крупную покупку.
• Если счет складывается не в твою пользу, держись до конца. Твое дело - правое! Если результаты не слишком хороши, не беспокойся. Вся прибыль обязательно возвращается, особенно если рынок никуда не годен.
• Свою победу отпразднуй еще накануне, пока ты не слишком устал, чтобы организовать пирушку. Не бойся делить шкуру неубитого медведя. Не сомневайся: ты получишь все, чего ты достоин. А на следующий день можешь вовсе не являться на торги. Только не забудь напомнить своему брокеру, чтобы он ушел при закрытии биржи.
• Не обращай внимания на мелкие неприятности: чтобы свалить большой дуб, нужна большая буря. Пусть твой оппонент волнуется из-за всяких мелочей. Не беспокойся насчет заполнения заказов: в конце концов, что может изменить пара лишних галочек?

Если даже вы не придерживаетесь всех этих правил для неудачника, существует миллион других. Когда речь идет о покере, спорте, рулетке и биржевых спекуляциях, нет ничего проще, чем проиграть. 

Мои неудачи

Я тоже не застрахован от неудач. Вот примеры.

На 19 октября 1987 года у меня была хорошая длинная позиция по облигациям. Но тут в торговый зал вошла моя партнерша, Сьюзен. Она сообщила, что индекс Доу упал в этот понедельник на 300 пунктов, а в предыдущую пятницу - еще на 108. «Надеюсь, ты сегодня не станешь играть на бирже: это слишком рискованно». Но, естественно, я тут же почувствовал кураж. Мне захотелось покрасоваться перед Сьюзен, и я дал приказ своему брокеру купить 100 фьючерсных контрактов «С&П 500». Не успел я и глазом моргнуть, как потерял 3 миллиона. Председатель Комиссии по ценным бумагам и биржам не нашел ничего лучше, как секунду спустя после моей сделки заявить, что биржа может закрыться.

Затем мне позвонил Тим Хорн - мой первый клиент, управляющий «Уоттс Индастриз», самым успешным предприятием по производству клапанов. Сейчас эта компания имеет рыночную стоимость 750 миллионов долларов, а в 1978 году, когда Тим стал ее председателем, она оценивалась всего в 10 миллионов. «Виктор, я по поводу выставки металлоизделий. Я здесь потолковал с ребятами. Мы даже близко подойти к рынку боимся. Это ужасно. Надеюсь, ты сейчас не держишь наших позиций!»

«Тим, ты занимаешься производством клапанов, а я - спекуляциями. Это - разделение труда. Я тебе перезвоню после закрытия».

Уж эти мне нервные бизнесмены! Пусть волнуются о своей продукции, а не о рынке… Я купил еще 50 контрактов «С&П 500». К концу дня «С&П 500» упали на 80,75 пунктов, и сумма убытков составила 40 400 долларов за контракт. День, который мог для меня оказаться поистине звездным, я своими руками превратил в кошмар.

На следующих торгах повысилась маржа по фьючерсным контрактам. Потери от неудачной позиции и страх перед потерями будущими сделали мое положение почти безвыходным. Казалось, грядет такое падение цен, что все пропало. К счастью, на следующий день при открытии «С&П 500» подскочили на 22 пункта, и я их поскорее распродал. Урок, извлеченный из этого случая, можно считать самым важным правилом игры на бирже: не пытайся прыгнуть выше головы.

В среду 9 января 1991 года у меня была длинная позиция по облигациям и «С&П 500» и короткая - по сырой нефти. Маржа по каждой позиции составляла 50%. Госсекретарь Джеймс Бэйкер находился на плановой встрече с министром иностранных дел Ирака Тариком Азизом. Встреча длилась уже 8 часов. Партнеры посоветовали мне закрыть позиции. Они настаивали на том, что мы и так получим отличную прибыль, а случиться может все, что угодно. «Нет-нет, ни в коем случае. Они наверняка уже обо всем договорились», - возразил я. В конце концов, уже действительно были достигнуты немалые успехи по выводу иракских войск из Кувейта. Я был уверен, что обе стороны на переговорах будут стремиться найти общий язык. Но ровно в 14.30 Бэйкер собрал журналистов на пресс-конференцию. «К сожалению…», - начал он, и репортеры тут же бросились к телефонам. Соглашение не было достигнуто. Индекс Доу тут же упал на 80 пунктов, облигации - на полтора пункта, а нефть подскочила на 3 доллара за баррель. Одним-единственным словом Бэйкер нанес мне ущерб в 5 миллионов. Урок из этого случая таков: политические события непредсказуемы, особенно когда близятся выборы или когда биржа висит на волоске.

В четверг 10 февраля 1983 года у меня была весьма неплохая короткая позиция по золоту, которое на протяжении нескольких лет имело тенденцию к понижению. Вот уже три года подряд золото падало в среднем на 3 доллара за унцию от закрытия биржи в пятницу до открытия в понедельник. Я чувствовал себя на коне. Все должно было идти как по маслу. В тот четверг, в полдень, я изрядно закоротился и уже начал самодовольно подсчитывать прибыль.

Но тут, как гром среди ясного неба, всего за какой-то час - с 14.00 до 15.00 - золото подскочило на 7 долларов за унцию. Нам сказали, что никакой существенной причины за этим повышением не стоит. Но в воскресенье, около 4 часов утра, американские истребители сбили над Средиземным морем ливийский реактивный самолет. Это вызвало чудовищную напряженность, из-за чего, разумеется, все накинулись на золото. Все почувствовали угрозу ядерной войны на Ближнем Востоке.

Это было просто невезение. Кто мог знать в пятницу, что 36 часов спустя США собьют ливийский самолет?! Я утешался этой мыслью, но лишь до тех пор, пока не узнал, что США вот уже несколько недель назад развернули в этой части Средиземноморья бурную деятельность. Оказалось, что Пентагон заранее намекнул на возможность подобного инцидента, чтобы показать ближневосточным властям, кто хозяин. И американский рынок золота мудро предвидел этот шаг. Вывод: информация, которая кажется совершенно неожиданной и свежей, в действительности могла уже давным-давно протухнуть.

Причиной еще одной катастрофы было очередное ежемесячное правительственное объявление о количестве рабочих мест. Обычно по таким дням (первая пятница каждого месяца) неустойчивость цен на фиксированный доход превышает неустойчивость во все остальные торговые дни месяца, вместе взятые. Я перенервничал и нарушил одно из своих главных правил: никогда не ставить заказы на защиту от потерь. Цены обязательно дойдут до уровня твоей остановки, твой заказ реализуют - а рынок тут же вывернется наизнанку и с бешеной скоростью помчится тебе навстречу. Тебе останется утешаться тем, что ты исполнил свою роль в «космическом порядке» рынка, сократив риск своего брокера.

В том эпизоде цена на облигации была 108,14. Я поставил защитную приостановку на 107,30. Число рабочих мест было объявлено в 8.30 утра. Какое счастье! Министерство труда играло на повышение. Количество рабочих мест было завышено примерно на 200 000. Я уже мысленно купался в золоте.

Но тут - о ужас! - цена стала сдвигаться не в мою пользу. Мою позицию закрыли по заказу на приостановку.

Что же произошло? Оказывается, некий крупный хеджер дал заказ на продажу 1000 срочных контрактов по круглой цене. Точную цену он не указал, но рассчитывал, что контракты будут проданы по 109 ровно. Однако брокер предпочел поставить их по 108. И эти 1000 контрактов оказались для публики чертовским соблазном. Цена стала падать: 108, 107,31, 107,27… И мою позицию закрыли. А затем цена сразу взлетела до 110. В результате возможная 150%-ная прибыль обернулась для меня потерей 25%. Из этой ситуации я вынес целых три урока:

• Двусмысленность сообщения в заказе сработает против тебя; излагая свой заказ, будь точен и не жалей слов.
• Никогда не бойся, особенно если знаешь, что сила на твоей стороне.
• Избегай приостановок, кроме тех случаев, когда не можешь удовлетворить текущие или ожидаемые требования по марже.

Фактор возмездия

Помимо того что неудачи учат нас, как надо выигрывать, они несут в себе еще один важный урок: после проигрыша вероятность победы увеличивается. Это правило известно каждому хорошему спортсмену.

Еще в начальных классах спортивных школ всем будущим игрокам вбивают в голову: «Не забывай о факторе возмездия» и «Не сдавайся». Лучшая формулировка и пример действия этого закона принадлежат Рене Лакосте. Крокодил дважды стал чемпионом Уимблдона, и он прекрасно знает, как побеждать.

«Я часто замечал, что вслед за неожиданным поражением следует серия побед; лучший способ стабильно держаться впереди - это время от времени уступать соперникам. Так вы лучше поймете, в чем состоит разница между победой и поражением, а кроме того, накопите в себе огромное желание побеждать. Человек так устроен, что гораздо легче привыкает к успехам, чем к поражениям, и серия побед, следующих одна за другой, быстро притупляет бдительность и ослабляет волю. Напротив, поражение, как известно, пробуждает в игроке желание наверстать все упущенное и отомстить сопернику.

Вы заметите, что постоянно проигрывающий игрок рано или поздно начнет побеждать - просто потому, что из-за регулярных поражений желание выиграть нарастает».

То же мнение о ценности поражений высказывают чемпионы самых разных видов спорта. Хосе Рауль Капабланка, чемпион мира по шахматам с 1921 по 1927 год (и один из величайших чемпионов за всю историю шахмат), выразил эту мысль так:

«В моей жизни бывали времена, когда мне начинало казаться, что больше я не проиграю ни разу. Но затем я все же проигрывал и спускался с небес на землю. Нет ничего полезнее, чем вовремя вернуться к реальности; и мои поражения преподали мне гораздо более важные уроки, чем выигранные партии».

В своей книге «Основы шахмат» Капабланка приводит разбор 14 сыгранных им партий в качестве пособия для начинающих шахматистов. Первые шесть из них - партии, которые он проиграл. 

Чемпионы и проигравшие

Почти все великие чемпионы чрезвычайно скромны в оценке своих возможностей и не скупятся на комплименты начинающим игрокам. Хороший игрок обычно понимает всю сложность игры и чувствует, что достичь профессионализма можно самыми разными путями. Поэтому наблюдая за тем, как кто-то (пусть даже новичок) движется по пути к совершенству, настоящий чемпион испытывает искреннюю радость.

Если же кто-либо хвастается своими выдающимися достижениями, то это - признак внутренней неуверенности в себе. Когда я достиг определенных успехов в сквоше, я вовсе не стремился оповестить об этом весь мир. «За меня говорит моя ракетка», - повторял я. Это правило применимо и к игре на бирже. Читая сообщения, которые делают игроки о своих собственных успехах, невольно вновь вспоминаешь о Дельфийском оракуле и астрологических пророчествах: «Как мы и предсказывали…»; «Вчерашний заказ попал точно в цель…»; «Находясь в первых рядах «быков» при повышении…». Самое странное в подобных самовосхвалениях - то, что их авторы в конце концов сами начинают верить во всю эту чушь. Психологи называют это явление «феноменом «Я же говорил!..». После выборов оказывается, что 99% избирателей «заранее знали», кто победит.

За все десять лет, что я торговал для Джорджа Сороса, я ни разу не слышал, чтобы он говорил о своих успехах. Послушать его - так он только проигрывает. И наоборот, слушая заядлых неудачников, можно подумать, будто они ни разу в жизни не проиграли.

Склонность играть лучше после пережитого поражения (часто наблюдающаяся в спорте), проявляется и в рыночной деятельности. После крупных убытков рынок, как правило, идет на повышение. К примеру, за 10 лет, вплоть до 1996 года, цены на сырую нефть поднимались в течение торгового дня на 10 долларов после того, как накануне падали; и наоборот, после взлета падали на следующий день на 9 долларов.

Самый опасный момент, как на рынке, так и в спорте, - это когда ты впереди. В такие периоды опасность потерять бдительность и принять неверное решение резко возрастает.

Однажды Сорос спросил меня: «Почему ты все время идешь против тенденции? Брось ты это занятие. Зачем так осложнять себе жизнь? Ты что - мазохист? Ты не читал моих книг? Рынок рефлексивен. Он строится на положительной обратной связи. Потому-то, чтобы стабилизировать положение, нам нужен общенациональный альтруистический авторитет».

Кто я такой, чтобы оспаривать мудрость великих?! Проверять справедливость мнений Капабланки, Лакосты и Сороса было бы просто непочтительно. И все же человеку свойственно заблуждаться. А вдруг некоторые приемы, чрезвычайно эффективные в шахматах, теннисе и дипломатии, просто не сработают в биржевых спекуляциях?!

Поэтому, чтобы подвести под эти правила статистическую основу, я изучил изменения, от года к году (1986-1995) происходившие на 18 крупных рынках (табл. 4.1). Эти рынки можно примерно подразделить на финансовые (рынки ценных бумаг и облигаций), валютные, хлебные, тропических товаров (сахар, кофе и какао), рынки металлов (золото, серебро и медь) и мяса (говядина и свинина). Для начала я вычислил самый вялый рынок за каждый год и подсчитал изменения цен в процентах. Получились следующие данные: 1986 - рожь (22,5), 1987 - свинина (4,8), 1988 - швейцарский франк (-3,8), 1989 - кофе (14,3), 1990 - пшеница (50,7), 1991 - медь (4.4); 1991 - фунт стерлингов (-2,0), 1993 - медь (66,3), 1994 - свинина (24.6). Средняя величина изменения цен в процентах за год для самых вялых рынков - 20,2%. Это - неплохой возврат обычной маржи в 5%. В статистических терминах 95%-ный интервал доверия для самого вялого рынка колеблется от 4,5 до 36%. Таблица 4.1. Годовые доходы от фьючерсов, 1986-1995 (процентные изменения)

На конец года	Облигации	«С&П 500»	Дойчмарки	Швейцарский франк	Иена	Фунт стерлингов	Золото	Серебро	Медь
1986	15,2	14,0	26,5	27,3	27,0	2,3	20,4	-7,9	-6,2
1987	-10,4	1,9	23,2	27,3	30,9	27,9	21,9	24,8	136,9
1988	1,3	13,6	-11,2	-15,4	-3,0	-4,4	-15.1	-10,1	4,6
1989	10,7	27,1	3,6	-3,8	-13,6	-11,7	-2,9	-13,5	-30,4
1990	-3,0	-7,2	13,2	21,6	6,0	20,2	-1,6	-19,8	10,0
1991	9,4	26,5	-2,7	-7,3	8,2	-3,4	-10,1	-7,9	-16,5
1992	-0,1	4,7	-6,2	-7,1	0,2	-18,8	-5,6	-4,7	4,4
1993	9,4	7,3	-6,4	-1,2	11,9	-2,0	17,0	42,2	-18,5
1994	-13,4	-1,8	13,3	14,5	12,8	6,7	-1,9	-6,7	66,3
1995	22,5	34,3	7,9	13,8	-3,3	-0,1	1,2	4,9	-10,2
На конец года	Хлопок	Какао	Кофе	Сахар	Соя	Рожь	Пшеница	Говядина	Свинина
1986	-7,7	-16,5	-31,6	14,3	-9,2	-40,6	-29,2	-7,4	-0,5
1987	14,4	-4,8	-9,2	69,6	19,4	22,5	4,4	10,9	-13,6
1988	-13,8	12,9	31,3	18,7	39,1	53,4	40,8	13,7	4,8
1989	15,7	-51,6	-54,8	20,3	-29,5	-14,6	-3,2	7,0	12,1
1990	14,5	20,2	14,3	-28,4	0,2	-1,7	-33,0	1,25	4,1
1991	-25,5	4,8	-1,2	-4,0	-0,9	8,0	50,7	-12,6	-27,3
1992	-0,3	-18,3	-16,4	-9,0	0,7	-16,1	-10,0	10,6	11,7
1993	22,6	31,7	-6,8	27,6	24,8	43,3	41,5	-7,3	0
1994	31,3	4,1	160,6	43,0	-21,3	-24,7	-20,7	-2,1	-15,8
1995	-8,1	-10,3	-38,5	-16,9	32,9	62,5	35,8	-8,4	24,6

С более широкой перспективы - в масштабе сорока двух лет - примерно раз в семь лет цены на каждом рынке падали на 10% и более. Средняя величина изменений в последующий год составляла 11,5%. Эти данные также имеют огромное значение - как экономическое, так и статистическое.

И наконец, чтобы оценить степень хаотичности изменений, я обратил внимание на ряды. Являются ли изменения по рядам из года в год произвольными? Выяснилось, что нет. Среднее соотношение по рядам от года к году составляет -0,28 - в высшей степени неслучайный результат. 

Ключевой вопрос

Ключевой вопрос биржевых спекуляций таков: движутся ли цены в согласии с тенденциями или случайным образом?

Ответа на этот вопрос я не знаю. Но некоторые косвенные свидетельства может дать сравнение успешности тех, кто играет в согласии с тенденциями, и тех, кто играет против них. По данным MAR - ведущей учетной службы, в течение шести лет из девяти (с 1987 по 1996) те, кто играл против тенденций, превосходили тех, кто играл в согласии с тенденциями. В среднем играющие против тенденций получили 26% прибыли, а те, кто следовал тенденциям, - 15% (табл. 4.2). Но все это превосходство было получено в первые годы анализируемого периода, когда дела велись еще не столь широко. Таблица 4.2. Доходы от игры в согласии с тенденцией и против тенденции (%)

	«С&П 500»	Игра в соответствии с тенденцией по MAR	Игра против тенденции по MAR	Тенденция Барклея	Сводные данные Барклея
1983	48,1	5,3	-	-	-
1984	7,0	24,4	-	-	-
1985	21,2	27,6	-	-	-
1986	14,9	-0,3	-	-	-
1987	1,0	64,3	86,3	-	-
1988	45,5	16,3	27,3	-	-
1989	20,2	-4,6	36,3	-	-
1990	0	28,9	21,4	-	-
1991	26,0	19,0	14,3	4,4	3,6
1992	5,0	-0,3	18,5	-0,4	-1,0
1993	10,7	19,6	32,2	9,6	10,1
1994	1,0	-5,7	-1,0	2,1	-0,7
1995	35,0	20,3	12,1	3,6	13,4
1996*	11,9	-4,3	7,7	-3,0	-0,2
В среднем	19,2	15,1	25,5	2.7	4,2

* на 01.09,1996 

Ретроспективные результаты по сводкам значительно выше, чем проспективные. Те, кто плохо играл, так и не добрались до докладного уровня - статуса крупных спекулянтов, которых включают в сводки. А все те, у кого дела шли успешно, так или иначе постарались включить свои результаты в сводки. Возможно, именно этим объясняются средняя прибыль в 64% и прибыль в 86% для 1987 года. Результаты по сводкам Барклея (более современным) в среднем на 11 % ниже результатов MAR.

Более прямое указание на то, что приносит лучшие результаты: игра в согласии с тенденцией или против нее, - можно получить на основе анализа корреляции между последовательными изменениями за различные временные периоды на некоторых крупных рынках (табл. 4.3). Все периоды выказывают явные признаки к развороту тенденции в ценах на серебро; все остальные рынки в масштабе месяца проявляют некоторые признаки продолжения тенденции. Другие периоды выказывают корреляцию, близкую к нулю.Таблица 4.3. Серийные корреляции изменений цен на фьючерсы, 1987-1996

Период	Серебро	Нефть	Облигации	«С&П 500»	Швейцарский франк	Иена
1 день	-0,01	0,01	0,00	-0,03	0,02	-0,01
2 дня	-0,02	-0,11	0,00	-0,06	-0,02	0,01
10 дней	-0,22	0,13	-0,04	-0,06	0,01	0,18
Месяц	-0,15	0,27	0,13	-0,02	0,15	0,18
Год	-0,36	-0,04	-0,89	-0,71	0,05	-0,05

Но даже если корреляции образуют устойчивую закономерность, польза их все-таки ограничена. В некоторые сезоны выгодно следовать тенденции, в другие - идти против нее. Проблема лишь в том, как заранее угадать эти сезоны. 

«Сумеречная зона»

Фрэнк Тауссиг, гарвардский экономист, еще 75 лет назад сделал ценные наблюдения по этому предмету. Он обнаружил, что рыночные тенденции разворачиваются, когда цены застревают в определенных полосах; если же эти полосы пробиваются, то тенденция продолжается и ей можно спокойно следовать.

В наше время специалисты называют эти полосы поддержкой (биржевым полом цен) и сопротивлением (биржевым потолком цен). Тауссиг же называл их «сумеречными зонами, в которых происходят колебания цен… Внутри этих зон происходят взлеты и падения, частые и, возможно, довольно широкие флуктуации». По поводу ситуаций, грозящих нарушением равновесия, Тауссиг писал:

«В такой ситуации существует широкий спектр возможных изменений, дилеры и игроки строят разнообразные догадки, колеблясь от оптимизма к пессимизму, от отчаяния к надежде. Это - зона неопределенности».

Сорок лет спустя некоторые ученые, в частности Пол Кутнер и Сидни Александр, попытались совместить идеи Тауссига с теорией случайных цен. Александр изучал колебания цен через фильтры процентных изменений в ценах, игнорируя временной фактор. Чтобы проверить степень неслучайности изменений, он применял разные «фильтры». Маленький фильтр - по пятипроцентному заказу - дал заметно более выгодные результаты (правда, Александр не учитывал стоимость комиссионных). Он пришел к выводу:

«В биржевых ценах действительно наблюдаются тенденции, если за основу измерений взять не неделю и не месяц, а сдвиг цен сам по себе. Таким образом, неслучайная природа колебаний цен… обнаруживается… если взять за точку отсчета другой критерий. Многие статистические исследования, показавшие, что биржевые цены изменяются беспорядочно, исследовали эти изменения в течение каких-либо фиксированных периодов времени. Однако операции с фильтрами имеют дело с изменениями определенной величины независимо от временного промежутка… Обнаруживается, что средние фильтры неизменно приносят прибыль, а малые фильтры - весьма большую прибыль. Чем меньше фильтр, тем больше прибыль».

Кутнер пытался напрямую связать «сумеречные зоны» с теорией случайных цен:

«Цены движутся случайным образом между верхней и нижней границами зоны, которые играют роль отражающих барьеров. Как когда-то указывал Тауссиг, в этих пределах изменения происходят произвольно… Вероятно, развороты тенденций, в русле которых происходит упомянутое произвольное движение цен, также наступают случайным образом».

30 лет назад этот парадокс чрезвычайно заинтересовал меня, и, по сути, я до сих пор пытаюсь в нем разобраться. Я посвятил много времени размышлениям о феномене резких колебаний цен. В 1996 году я стал управлять деньгами одной из фирм Массачусетсского технологического института в соответствии с принципами, общими для самых разных видов деятельности: музыки, азартных игр, лжи, спорта и т.д. Биржевые спекуляции - это, подобно перечисленным занятиям, - синтез науки и искусства. Попытки ответить на ключевой вопрос спекуляций неизменно порождают новые вопросы. К сожалению, все, что я могу утверждать наверняка, это следующее: иногда цены скачут, как горный козел, иногда - прыгают, как кроткий ягненок, а порой - кувыркаются, как игривая форель. 

Ветер - твой лучший друг

Когда для меня наступило время работы над выпускным сочинением, я вполне естественно обратился к вопросу о соотношении успехов биржевой игры в согласии с тенденциями и против них. Чтобы подробнее изучить этот предмет, я прибег к услугам Гарвардской библиотечной системы, которая принадлежит к числу лучших систем мира в области книгохранения.

Гарвард поддерживает более сотни библиотек в районе Бостона и во всем мире. В них хранится более одиннадцати миллионов томов; большая часть их сосредоточена в библиотеках Кембриджского кампуса. Гарвардские библиотеки стали для меня вторым домом. Я получил возможность общаться с величайшими умами человечества; передо мной открылся доступ ко всем областям человеческого знания. Отсюда я мог со скоростью мысли перенестись в любой уголок Солнечной системы.

В один из таких увлекательных вечеров в 1963 году я заинтересовался взаимодействием между Солнцем, земной атмосферой, влажностью и ветром - четырьмя факторами, влияющими на погоду. Я только что сыграл партию в теннис. Перекусив на скорую руку, я помчался обратно в библиотеку, чтобы еще немного поработать: читальный зал закрывался в 10 часов вечера.

Как обычно в Бостоне, влажность составляла 7 баллов по шкале Бофорта. Холодный воздушный поток из Канады смешивался с теплым воздухом, идущим с Атлантического океана. Как обычно, по дороге я производил в уме расчет скорости ветра по Бофорту. Если шелестят листья и ветерок совсем легкий, - это 2 балла; если колеблются ветви деревьев и ветер довольно заметный, - это 5 баллов; если же качаются стволы деревьев и трудно идти, то это уже 7 баллов. Наблюдения такого рода - это золотое дно. Немного пыли в воздухе - и я уже знаю, что нужно покупать зерно.

Ветер - верный друг биржевого спекулянта. Подобно океанским течениям - еще одному ключевому элементу циркуляторной системы Земли, - ветер связывает все человечество в единое целое. От этого никуда не деться, как любят повторять экологи. Ветер не дает воздуху на экваторе перегреться, а на полюсах - переохладиться. Он переносит теплый воздух от экватора к полюсам, а холодный воздух - от полюсов к экватору.

Ветер разносит по всему миру химические вещества, попадающие в атмосферу. В результате бразильские ливни содержат в себе фосфаты из песков Сахары, а Китай получает железо из пустыни Гоби.

Лично мне как игроку на бирже ветер крупно помогал несколько раз. 18 мая 1980 года над вулканом Сент-Хеленс в штате Вашингтон в воздух поднялась огромная туча пепла. Небо потемнело, наводя ужас на многочисленных наблюдателей. Ветер погнал тучу на восток, до самых Великих Равнин. Один из почитателей Сороса, игравший с ним в теннис в тот день, с недоумением заметил, что «король спекуляций» размышлял о том, как повлияет на рынок это извержение вулкана.

И моя любовь к статистике в тот день принесла свои плоды. Я понял, что туча пепла пройдет над полями и закроет их от благодатных солнечных лучей. И тут же бросился скупать зерно.

В результате особенно мощных извержений (таких, как извержение индонезийского вулкана Тамбура в 1815 году, выбросившего в воздух в пятьдесят раз больше пепла чем Сент-Хеленс в 1980-м) погода резко меняется. В 1816 году в Европе фактически не было лета.

В 1816 году зерно чудовищно подорожало: в Англии цена за бушель пшеницы поднялась от 9 шиллингов до 16 шиллингов 6 пенсов. Цена на солод удвоилась. При том, что я далек от готовности полагаться на второсортные «исторические анекдоты», я всей душой стремлюсь к научному исследованию. К сожалению, историческая статистика о количестве пепла, выброшенного вулканами в атмосферу во время извержений, не всегда доступна. Обычно для получения подобных данных вулканологи измеряют содержание кислоты в годовых кольцах деревьев. Эта информация сведена в таблицу в «Энциклопедии землетрясений и вулканов»,

Взяв первые 14 извержений из этой таблицы (самые мощные), я подсчитал процентные сдвиги цен на пшеницу в течение 12 месяцев после извержения. Результаты получились впечатляющие (рис. 4.1). Среднее изменение в ценах на пшеницу в течение 8 месяцев после извержения вулкана составило 11%. Это - в высшей степени неслучайный и экономически значимый итог.

 

Цены и прогноз погоды

Поскольку я рос в Брайтоне, где на исход каждой игры влияли дождь, солнце и ветер, я стал весьма чувствителен к возможным изменениям погоды. Поэтому, посещая библиотеки, я всякий раз просматриваю метеорологическую литературу. К чести Гарвардской библиотеки следует отметить, что там всегда свободный доступ к подшивкам научных журналов, как и в других библиотеках гарвардской сети.

Пролистывая метеорологические журналы, изданные на рубеже столетий, я поразился тому, насколько велико было внимание в ученой среде к этой еще новорожденной науке. Авторы первых статей по метеорологии пытались, в сущности, создать совершенно новое поле научной деятельности, разработав методику прогнозов. Особенно занятно выглядит очаровательное сочетание народных примет с первыми попытками строгого статистического анализа количественных данных.

В разделах, посвященных народным приметам погоды, я нашел множество ссылок на устную традицию. Мне: попадались любопытнейшие факты. В частности, в журнале «Цинциннати Инквайер» за сентябрь 1884 года я прочел отчет о беседе с неким анонимным американцем немецкого происхождения. Этот пожилой человек держал древесных лягушек в специальном кувшине. На дно кувшина он наливал воды на дюйм, а к внутренней его стенке он ставил деревянную лесенку. Лягушки служили ему барометром: если они поднимались по лесенке, то погода обещала быть ясной; когда же они спускались вниз, к воде, следовало ожидать дождя. Кроме лягушек, этот американский немец пользовался и другими приметами:

«Взять, к примеру, муравьев. Вы когда-нибудь замечали, какую активность они развивают перед грозой? Они начинают суетиться, сновать туда-сюда, будто почтальоны или курьеры, выбившиеся из графика. Собаки, наоборот, делаются сонными и вялыми; перед дождем они стараются улечься у огня. А куры купаются в пыли.

Если жуки летают до позднего вечера, следующий день будет погожим; ясную погоду предвещает и высокий полет журавлей. Если свиньи носятся по двору, хрюкают и задирают морды, - жди большого ветра. Недаром существует поговорка: «Свинья чует ветер».

Если лебедь летит против ветра, если вечером из своих нор выползают жабы, черви, слизни и улитки, если красногрудые зарянки заглядывают к вам в окна, - все это предвещает дождь».

Охваченные исследовательским энтузиазмом, первые метеорологи не смущались объединять народные приметы с научными методами. В апрельском выпуске того же журнала за 1885 год содержится аналитический обзор метеокарт и рекомендации по «наиболее эффективному» использованию этих карт при исследовании «флуктуации различных типов погоды».

Метеокарты изобрел английский ученый Фрэнсис Гэлтон, которого я считаю ученым, стоящим в ряду величайших умов, осчастлививших западный мир за последние несколько столетий. Когда пробьет мой последний час, то там, на небесах, я хотел бы сперва обнять отца и поговорить с ним по душам, а затем хотя бы несколько часов провести рядом с Гэлтоном, чтобы понять ход мыслей этого великого интеллектуала.

Так вот, когда я читал эти журналы, меня вдруг осенило: я понял, что науку метеорологических прогнозов можно использовать на биржах - в частности, для предсказания изменений цен. Обратите внимание на следующие строки, взятые из того же журнала:

«Одна из самых серьезных проблем метеорологии - верификация прогнозов. Казалось бы, точность метеорологического прогноза может проверить каждый… но ведь вопрос не только в том, что происходит, но и в том, с какой силой… Если мы ожидаем бурю, то как спрогнозировать малые отклонения силы ветра?

В формировании погоды участвуют чрезвычайно много различных сил, подверженных обширным и постоянным изменениям; условия, наблюдавшиеся в какой-либо конкретный день, никогда не повторяются в точности, и «признаки» погодных изменений никогда не указывают в точности на одну и ту же погоду».

Подтверждение потенциальной связи между методами метеорологических и биржевых прогнозов я обнаружил в работе Герберта Джонса. Статьи Джонса публиковались в 1930-е годы, в недавно открытом тогда журнале «Эконометрика». В них описывались модели статистических прогнозов, разработанные к тому времени метеорологами. Джонс сотрудничал с богатым инвестором Альфредом Коулсом, который в период обучения в Йельском университете попробовал применить математические методы к прогнозированию биржевых цен. Впоследствии он организовал «Комиссию Коулса по экономическим исследованиям», которая стала изучать феномены, связанные с предсказанием биржевых цен.

Развивая свою методологию, Коулс и Джонс нашли необходимым разработать новый индекс рынка ценных бумаг, который базировался бы не на номинальной цене товара, а на его рыночной стоимости. Они рассчитали этот новый индекс на основе данных за период с 1897 по 1926 год. Впоследствии эти данные легли в основу индекса «С&П500», связанного с пятьюстами самыми крупными акциями Нью-Йоркской биржи.

Далее Коулс и Джонс подсчитали среднюю продолжительность всех наблюдавшихся на биржах последовательностей сдвигов цен в одну сторону, чтобы определить потенциальные продолжения или развороты тенденций Результаты их трудов изложены в серии статей публиковавшихся на протяжении 15 лет. В одной из этих статей они делают вывод, который может послужить итогом всей проделанной работы:

«Биржевым спекулянтам не рекомендуется использовать этот метод прогнозов, если они хотят получить гарантию стабильных или крупных прибылей, С другой стороны, существенный перевес продолжений тенденций над разворотами… представляет собой убедительное свидетельство наличия определенной структуры биржевых цен».

Центр тяжести научных исследований в этой области (которую сейчас называют рациональными ожиданиями и теорией эффективного рынка) колебался, подобно маятнику, между структурной школой Коулса и теорией случайных цен, которую пропагандировали Кутнер, Фама, Мэлкил и другие ученые, убежденные в том, что рынок абсолютно непредсказуем. Но я, со свойственными мне безрассудством и самоуверенностью, решил сосредоточиться на так называемых аномалиях, а не на случайных наблюдениях случайных процессов. Этот аспект проблемы казался мне куда более привлекательным.

Многие из аномалий, попавших в сферу моего внимания, относились к сериям сдвигов цен в одну сторону Любые измерения в этой области настолько трудно систематизировать, что наверняка можно утверждать лишь немногие факты: идут ли серийные сдвиги вверх или вниз, быстро это происходит или медленно и т.п. Для подобных ситуаций характерно продолжение тенденций; и при сравнении двух факторов - таких, например, как цена и объем, - естественным представляется следить за встречными или противоположными движениями (т.е. за сдвигами двух различных переменных в одном направлении или в противоположных). 

Кирпичики

В своей выпускной работе я провел сравнительный анализ сдвигов цены и объема в одном направлении. Разделавшись с мучительной аргументацией (которая теперь представляется мне безнадежно наивной), я предположил, что в ситуациях, когда происходит два последовательных увеличения объема и два последовательных взлета цен, это связано с существенным ростом спроса. Такую ситуацию я назвал «положительным прорывом». А «отрицательный прорыв» я определил как два последовательных понижения цен в сочетании с двумя последовательными уменьшениями оборота.

Прогноз состоял в том, что после положительного прорыва дальнейшее повышение цен гораздо более вероятно, чем повышение цен после отрицательного прорыва. В моей работе этот прогноз подтверждался ежемесячными данными за годы с 1948-го по 1961-й. В этот период шансы на повышение цен в течение месяца после положительного прорыва составляли 73%. А вероятность повышения цен после отрицательного прорыва сводилась всего к 39%. 

Ночные бдения

Охваченный юношеским энтузиазмом, я не стеснялся строить далеко идущие планы. Я не только трудился дома не покладая рук, но и таскал с собой на все турниры по сквошу. и теннису огромные пачки газет. Я засиживался над расчетами до 4 или 5 часов утра, проверяя свою теорию на сотнях: данных. Я изучал разнообразные прогнозы и системы, деятельность иностранных бирж и сводки биржевого телеграфа. Библиотека Бейкера при школе бизнеса Гарвардского университета располагала копиями всех телеграфных операций Нью-йоркской фондовой биржи с 1890 года. В этой библиотеке хранились огромные тома, подробно описывающие 25 000 сделок; ежедневно производилось столько операций, что их описание занимало около 32 страниц.

Шестую главу своей выпускной работы я завершил так «Ежемесячные данные о ценах и объеме «С&П 500» за период с 1928 по 1961 год противоречат теории случайных цен». Я утверждал, что, выбирая рынки, проявившие в последнее время признаки структуры, делая покупки на этих рынках после положительного прорыва и продажи - после отрицательного прорыва, биржевой спекулянт может получать прибыль в 260%.

В заключение своей работы я писал: «В целом проведенное исследование может лечь в основу модели, способной систематически прогнозировать поведение цен. И, с другой стороны, оно противоречит мнению о том, что цены движутся непредсказуемо, - теории так называемых случайных цен».

Говорят, нет ничего страшнее, чем факт, противоречащий теории. Суть своей выпускной работы я, разумеется, помнил, но копии ее, на которую можно было бы сослаться, не сохранил.

К счастью, я подружился с профессором Роном Вольпе из Государственного университета Янгстауна. Рон был моим клиентом на протяжении последних десяти лет. Я обнаружил, что профессор Вольпе собрал все мои опубликованные труды, в том числе и экземпляр моей выпускной работы.

И теперь у меня больше не было оправдания для того, чтобы уклониться от дальнейшей проверки моей теории. А это означало, что я должен был проанализировать данные за тридцать лет (т.е. 360 месяцев), начиная с декабря 1962 года, на котором оборвался анализ данных в моей выпускной работе.

Результаты меня разочаровали: теория не подтвердилась. Для средних показателей на фондовых рынках в послевоенный период, с 1946 по 1991 год, не наблюдается предсказуемого соотношения между биржевыми ценами и объемом сделок. Регрессия будущих изменений цен как функция прошлых изменений цен и объема объясняет менее 1% от всех будущих изменений цен. В таблице 4.4 показаны некоторые примеры изменений цен после прорывов, демонстрирующие недостаток предсказуемости.

Какое огорчение! Но, с другой стороны, целых 30 лет своей профессиональной деятельности я посвятил практическому усовершенствованию своей теории в качестве игрока на бирже. Таблица 4.4. Сдвиги цен, следовавшие за прорывами фьючерсов «С&П 500»

Сдвиг цены в течение следующее	После положительного прорыва	После отрицательного прорыва
В течение следующего месяца	0,90	0,80
3 месяца спустя	0,53	1,60
4 месяца спустя	(0,46)	1,70
5 месяцев спустя	1,40	1,90
6 месяцев спустя	2,00	2,00

 

Столпотворение цен

Практическую проверку своей теории я решил провести с самого начала. Я ходил по торговым залам бирж и изучал телеграфные сводки.

Первое мое открытие состояло в том, что определенные члены бирж, которых называют специалистами, имеют эксклюзивную лицензию на заключение сделок. Система специалистов зародилась в конце XIX века, когда, согласно легенде, некий член биржи сломал ногу и оказался прикованным к постели. Утратив возможность свободно передвигаться, он попросил, чтобы другие члены биржи приходили к нему, если им понадобятся акции, к примеру, компании «Вестерн Юнион».

Эта система проявила недюжинную способность к выживанию и сохранилась по сей день, несмотря на все усилия крупных брокерных домов, электронных торговых систем, третьих рынков и конкурирующих отечественных и иностранных бирж. Одна из причин такой живучести состоит в том, что традиционно специалисты входили в число наиболее успешных обитателей Уолл-стрит. Их годовые прибыли в среднем часто переваливали за 50% от вложенного капитала.

Всякий раз, когда клиент хочет поместить заказ, в котором нужно указать конкретную цену сделки (так называемый «лимитированный заказ»), этот заказ передают специалисту. Это ведет к концентрации заказов по какой-либо определенной цене. Особенно много накапливается заказов по ценам, производным от 5 и 2,5 на биржах с крупным капиталом, и по ценам, производным от 1/4 при низкой цене акций (меньше 10 долларов за акцию). Цены на акции колеблются вверх и вниз между этими «заколдованными» величинами, на которые приходится концентрация лимитированных заказов, и так происходит до тех пор, пока концентрация не нарушается.

Когда поступают рыночные заказы на куплю, их выполняют по цене, на которой скопились лимитированные заказы на продажу. И наоборот, рыночные заказы на продажу выполняют по цене, на которой скопились лимитированные заказы на куплю. Например, если лимитированные заказы на куплю идут по цене 99,5, а лимитированные заказы на продажу - по цене 100, то цена будет колебаться между 99,5 и 100 в зависимости от того, являлся ли последний поступивший рыночный заказ заказом на куплю (осуществляется по 100) или на продажу (осуществляется по 99,5). Для мобильных профессионалов это создает шансы на прибыль. Как отмечали мы с М. Осборном в исследовании 1966 года:

«…лимитированные заказы, которые получил специалист, будут играть роль барьера на пути продолжения сдвига цен в том или ином направлении. До тех пор, пока не будут выполнены все лимитированные заказы по максимальному спросу и по минимальному предложению, цены на сделки будут колебаться вверх и вниз между этими двумя границами в зависимости от случайного поступления рыночных заказов.

Мистер Альфред Коулс в своем письме добавил следующее наблюдение: «Если источником стабильных прибылей профессионалов действительно является знание этих закономерностей, то чем можно объяснить феномен, интриговавший меня долгие годы. В ходе анализа множества сделок купли-продажи я неоднократно замечал, что средняя цена, по которой выполнялись серии в 100 или более заказов, постоянно тяготела к ценам, чуть менее выгодным для инвесторов, чем средние показатели максимальных и минимальных цен на каждую купленную или проданную в тот день акцию».

Это и есть та компенсация, которую получает специалист за осуществление стабилизационной функции».

В результате можно сделать вывод: периоды разворота тенденций характеризуют в течение некоторого времени индивидуальные действия биржевиков. Но когда разворот окончился и доминирует устойчивая тенденция, это с высокой вероятностью связано с теми или иными требованиями спроса или предложения. А иначе как рыночные заказы могли бы перевесить совокупное влияние расчетливых профессиональных трейдеров и неторопливых предъявителей лимитированных заказов, действия которых являются факторами разворота тенденции?!

Настоящий игрок на бирже стремится оценить взаимодействие между вышеупомянутыми силами спроса и предложения, беря в расчет эмоции выигравших и проигравших спекулянтов и не забывая о погоде. 

Вата в ушах

Повторюсь: мне чертовски повезло, что с детских лет я имел возможность наблюдать за неудачниками. Я хотел бы сказать дяде Хауи, дедушке Мартину, Марти Райзману и «Бруклин Доджерс»: пожалуйста, не подумайте, что я оказался неблагодарным и ничему не научился на ваших ошибках. Но, увы, ваши уроки все же не спасли меня от проигрышей - во всяком случае, на бирже. Я проигрывал так часто, что Сорос прозвал меня неудачником. И я не вправе на него обижаться. «Виктор, в этом году твои выкрутасы обошлись мне в 500 миллионов долларов», - говорил он. Я скисал, и тогда он добавлял: «Но кто знает, сколько бы я потерял, не будь тебя».

Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, - это то, что я знаю свои недостатки и стараюсь преодолевать их. Когда я только начал заниматься спекуляциями на организованном рынке, я быстро превратил 40 тысяч долларов первоначального капитала в 22 миллиона. Моя методика была проста: я покупал золото по 290 долларов. Всякий раз, когда цена поднималась на 10 долларов, я его продавал и получал прибыль.

Меня спасло то, что за моими плечами стоял опыт жизни в спорте и игры в покер. Я уже знал, что инерция удачи рано или поздно кончается и начинается откат. Этим знанием я не в последнюю очередь обязан дяде Хауи. Игроки часто решают заранее, сколько они могут позволить себе проиграть, но редко кто из них ограничивает для себя сумму потенциального выигрыша или процент от возможного выигрыша, который они снова пустят в игру. Но если этого не сделать, можно серьезно пострадать. Я решил ограничить свои возможные потери пятьюдесятью процентами от уже достигнутых приобретений. Я был уверен, что не останусь на нуле ни при каких обстоятельствах. Я не сомневался в том, что моя стратегия способна принести неограниченную прибыль и что в самом худшем случае в кармане у меня останется одиннадцать миллионов.

Но богиня неудачи - великая искусительница. Она делает все возможное, чтобы друзья ее почитателя не вырвали эту новую жертву из ее объятий. Здесь уместно вспомнить историю Одиссея. Пытаясь вернуться домой после Троянской войны, Одиссей угодил на остров к волшебнице Цирцее, и та предупредила его, что ему придется проплыть мимо Сирен, заманивавших и губивших моряков своим чудесным пением. Одиссею отчаянно захотелось услышать пение Сирен, но умирать он не желал. Понимая, что может не устоять перед соблазном, он велел своим товарищам заложить уши воском, а его самого - привязать к мачте. Он знал, что если не будет связан по рукам и ногам, то ни одна живая душа не удержит его на корабле, когда раздадутся чарующие голоса Сирен. И поэтому, чтобы защититься от собственной слабости, Одиссей приказал своим товарищам: «Если я стану умолять вас развязать меня, стяните путы еще сильнее».

Имея на руках прибыль в 22 миллиона, я словно бы наяву слышал пение Сирен, соблазняющих меня на риск. Но я понимал, как я уязвим. Когда рынок разогрелся, я поставил на повышение свои предрешенные пятьдесят процентов - и покинул торговый зал. Правда, к мачте привязывать себя я не стал, но для надежности отправился на Стэйтенд-Айленд и заперся в теннисном зале. Своей помощнице и будущей жене Сьюзен я оставил инструкцию примерно такого содержания: «Если я стану просить тебя удвоить ставку, не слушай меня. Если потери достигнут 50% от выигрыша, сократи мои позиции наполовину. А если я, чего доброго, попрошу выпустить меня отсюда, продай все к чертовой матери».

Отдав такое распоряжение, я поначалу успокоился. Мне предстояло сразиться в теннис с весьма достойным противником. Вскоре я увлекся игрой и забыл обо всем на свете. Но, сыграв две партии, я решил сделать перерыв и позвонить своему брокеру. Выяснилось, что мои позиции внезапно резко упали - чуть ли не на 50%! Я немедленно позвонил Сьюзен: «Развяжи меня! Забудь все, что я говорил! Ничего не продавай! Цены скоро развернутся обратно!» Но моя верная помощница последовала моим первоначальным указаниям: она затянула путы. Она продала не только 50% моего выигрыша, но и еще 50% дополнительно. И если бы она этого не сделала, я остался бы на нулях.

Впрочем, надо отдать должное и богине неудач. Она умудрилась отнять дополнительные 45% моего выигрыша, оставив меня с 5% надбавки к моему первоначальному капиталу, дабы я смог продолжить свою многострадальную Одиссею.

Однако, как многие игроки, я был неблагодарен. И еще много месяцев я продолжал упрекать Сьюзен по тому самому знаменитому методу Айзенберга-Райзмана: «Ты, жалкое ничтожество! Не смей больше вмешиваться в мои дела!»

 

Глава пятая. Победы и уверенность в себе

 

Никому еще не удавалось с таким сокрушительным эффектом чередовать близкую игру с дальней, как Гарри Коулсу. Эта тактика позволила ему победить национального чемпиона со счетом 3:0, выиграв последний гейм 15:0.

Джек Бараеби, чемпион по сквошу 

Суровая традиция

Когда в Японии биржа на два часа закрывается на ланч и игроки расходятся в надежде на разворот тенденции, в Америке царит поздняя ночь. Я закрываю глаза и погружаюсь в дрему. Во сне я могу почувствовать на языке вкус говядины «Веллингтон» у Дельмонико, где праздновали удачные сделки Джесс Ливермор и мой дедушка Мартин. Я могу услышать, как мой учитель музыки, отец Роберта Шраде, играет в квартете с Брамсом; увидеть тренировки великих игроков в сквош - Коулса и Барнеби; ощутить запахи ночлежек, где Арти осматривал владения призраков и колдунов; и почуять возбуждение, царившее в борделе Скотта Джоплина, где Мартин развлекался с девочками.

Да, именно такие «университеты» готовят будущего биржевика к успеху. Но, само собой, существуют и настоящие учебные заведения - к примеру, колледжи Гарварда или «Высшие школы жизни» Линкольна, - которые специализируются на подготовке хороших солдат, истинных верующих и конформистов.

К счастью, я играл в теннис и был неплохим музыкантом, а мои родители служили для меня достаточной опорой, чтобы не потерять уверенности в себе. И мое умение сопротивляться конформизму стало основой моей будущей деятельности биржевого спекулянта.

Гарвардская команда по сквошу - одна из самых преуспевающих команд за всю историю межуниверситетских игр. В 1996 году мужская команда выиграла подряд 70 матчей, а женская - 40 матчей подряд. Гарвардцы победили на одиннадцати из последних двенадцати чемпионатов национальных межуниверситетских игр. Это - типичная картина для последних семидесяти лет. Можно предположить, что гарвардская традиция побеждать применима в некоторых других областях деятельности, в